— Марселу все знал! Я поняла это по его реакции.
— Боже мой! — воскликнула ошеломленная Ана. — Неужели Улисс был прав? Неужели Марселу действовал заодно с этой мерзавкой?
— Похоже, что так, — сказала Андреа. — Он выслушал меня без малейших эмоций и даже не удивился. И не стал утверждать, что его жена не способна на такие гадости. А когда я сказала про тот звонок — на его лице впервые отразился испуг. Не зря он попросил меня не рассказывать об этом Филомене.
— Что я тебе говорил, Ана! — сказал внезапно вошедший Улисс. — Простите, я невольно подслушал ваш разговор. И ты все еще сомневаешься в причастности Марселу к убийству?!
Когда позвонил судья и беззастенчиво сообщил, что дело, к сожалению, пришлось вернуть на доследование, а сам он лишился своего поста, Филомена потеряла дар речи и даже не смогла ответить ему, как он того заслуживал. «Это крах! Крах!» — стучало в ее мозгу, заглушая короткие сигналы, доносившиеся из трубки, которую она продолжала держать в руках.
Войдя в гостиную и взглянув на жену, Элизеу сразу понял, что произошло.
— Это звонил... судья? — тем не менее уточнил он.
— Да, — с трудом вымолвила Филомена. — Мы пропали.
— Теперь вся надежда на Элену, — хмуро заключил Элизеу. — Звони ей немедленно!
Филомена взглянула на него усталым, обреченным взглядом, и он подумал, что такой подавленной не видел ее ни разу за всю их долгую совместную жизнь.
— Дай мне перевести дух, — сказала Филомена, но очередной удар уже ожидал ее в лице Алфреду, который вошел в гостиную и сообщил, что Марселу вызывают на допрос.
— Вот повестка. Только что принесли из полиции.
— Ты свободен, — процедил сквозь зубы Элизеу, взяв у Алфреду конверт. — Час от часу не легче!
Вернувшись домой и узнав о повестке, Марселу пришел в бешенство:
— Вы же мне обещали! Вы уверяли меня, что дело о смерти Франчески сдано в архив!.. Это ты во всем виновата, Филомена! Ты! А я теперь должен отдуваться за всех!..
В сердцах он махнул рукой и удалился к себе в комнату, чтобы обдумать свое поведение на завтрашнем допросе. Вышел он оттуда лишь через несколько часов и на лестнице столкнулся со своей бывшей секретаршей.
— Андреа? Что ты здесь делаешь? — спросил Марселу раздраженно.
— Я получила расчет у доны Филомены. Она очень рассердилась, когда узнала, что я ухожу к Диего. Мы с ней плохо расстались...
Не дослушав ее, Марселу схватил Андреа за руку и силой потащил к себе в комнату.
— Садись! — приказал он. — Мне надо поговорить с тобой конфиденциально. Меня вызывают в полицию для дачи показаний. Ты все поняла?
— Я не знаю, чем вам помочь, — пролепетала Андреа.
— Ты поможешь мне, если не будешь никому рассказывать о звонке и о шантаже. Никому, понимаешь? И уже тем более — полиции.
— Но, сеньор Марселу...
— Помолчи! Я еще не все сказал. Мне неизвестно, что связывало мою покойную жену с адвокатом Рибейру. Я никогда этого не знал! И ты тоже ничего об этом не знаешь, понятно? Стоит только следователю что-то про это пронюхать, как он сразу же станет искать связь между двумя событиями, и я могу оказаться в весьма щекотливом положении. Теперь ты все поняла?
— Да, сеньор Марселу, — ответила Андреа. — Но дело в том, что не смогу вас подстраховать. Я уже все рассказала следователю.
— Что?! Как ты посмела?
— Я очень сожалею...
— Вон! Убирайся вон немедленно!
В доме Феррету все с нетерпением ожидали возвращения Марселу из полиции, но не обсуждали этого вслух. Лишь Филомена посетовала на то, что зря Марселу ее не послушался и пошел туда один, без адвоката.
— Ему видней, — коротко бросил ей Элизеу.
Кармела, не в силах выносить их общество, удалилась в свою комнату. Адалберту последовал за ней.
— Ничего, потерпи, — сказал он сочувственно. — Скоро акции поступят в продажу, и мы их скупим.
— Ох, Адалберту, мне хотелось бы в это верить, но ты меня столько раз подводил...
— На сей раз не подведу! — сказал он уверенно, как почуявший удачу игрок.
Кармелу буквально передернуло от его тона.
— Какой же ты все-таки толстокожий! Тебя занимает только одно — игра на деньги. А то, что наша девочка замужем за таким чудовищем, тебя, похоже, не удручает. Ведь я собственными ушами слышала, как он высказывал претензии Филомене. Они все в сговоре — Фило, Элизеу, Марселу. Вместе подкупали судью, стало быть, вместе готовили и убийство Чески?
— Не думай об этом. И уж тем более не произноси подобных речей в доме, где и стены имеют уши. Я очень тебя прошу.
— Но я боюсь за Изабеллу!
— Не стоит о ней так беспокоиться. Она сама сумеет себя обезопасить. К сожалению, наша дочь далеко не такой ангел, как тебе представляется, — с грустью произнес Адалберту.
В полиции Марселу не стал отрицать, что вступил в связь с Изабеллой задолго до смерти Франчески. На вопрос об анонимном звонке в день убийства ответил просто:
— Вы же сами говорите, что звонок был анонимным. Так откуда же я могу знать, кто звонил?
— И вы никого не подозреваете?
— Нет.
— Вы человек очень спокойный или, вернее, очень выдержанный, — позволил себе заметить Олаву.
— Кому нечего скрывать, тот всегда спокоен, — в тон ему ответил Марселу.
