Она конечно же не могла знать, что в соседней комнате Адалберту и Кармела обсуждали ту же самую проблему — завтрашние торги.
— Наш брокер будет скупать акции от имени компании «Парадизу», но акции перейдут к тебе, так как ты фактически являешься учредителем этой фирмы. Разумеется, Фило сохранит контрольный пакет, однако ты станешь полноправным акционером, а затем вернешь все, что у тебя украли.
— Ах, Адалберту, я почему-то не верю в эту затею и очень боюсь, что твой план сорвется. Тогда Фило выгонит меня отсюда вместе с тобой.
— Не бойся, все обойдется наилучшим образом, — заверил ее Адалберту.
— Ладно, — сказала Кармела едва ли не безразличным тоном. — Если честно, то меня сейчас больше занимает Изабелла, нежели эти акции. Ты заметил, что она слишком нервничает в последнее время? Похудела, даже осунулась. Думаю, это сказывается ее беременность. Я предлагала ей пойти к врачу, но она и слышать об этом не хочет
— Уговори ее, ты ведь мать, — посоветовал Адалберту. — А меня она и вовсе не послушается.
О необходимости посетить врача Изабелле говорили также и Филомена, и Марселу. Последнего особенно пугало то, что Изабелла теперь часто кричала во сне и просыпалась в холодном поту.
В тот вечер накануне продажи акций Марселу тоже завел с ней разговор о докторе:
— От этих ночных кошмаров можно потерять ребенка. И если ты завтра же не сходишь к врачу, то я отведу тебя туда силой.
Изабелла поняла, что времени на раздумья у нее уже не осталось, и приступила к активным действиям. Войдя в комнату Кармелы, она со слезами бросилась матери на шею:
— Только ты можешь мне помочь, мамочка! Tы такая добрая! У меня большая беда, мамочка!
— Что случилось? — испуганно воскликнула Кармела.
Изабелла не стала пускаться в долгие объяснения, а сразу же начала с главного:
— Мама, я всех вас обманула! Я не беременна!
Ошеломленная таким известием, Кармела никак не могла взять в толк, зачем Изабелле понадобилось идти на столь жестокий и низкий обман. Изабелла же твердила одно: «Я боялась потерять любимого человека и боюсь потерять его сейчас. Поэтому мне и нужна твоя помощь».
— Как ты могла! Как ты могла! — причитала Кармела. — И еще хочешь сделать меня соучастницей?!
— А ты хочешь, чтобы меня снова унизили? Чтобы я снова претерпела такой же позор, как в день моей свадьбы? Ты этого хочешь, мама? — перешла в наступление Изабелла. — Я прошу тебя о самой малости: ты всего лишь подтвердишь, что у меня случился самопроизвольный выкидыш.
— Нет! Нет! — решительно заявила Кармела. — Даже если бы я захотела, то все равно не смогла бы соврать.
— Ну ты подумай до завтра, — сказала Изабелла, понимая, что дальше давить на мать не только бесполезно, но и опасно. — Я все же очень рассчитываю на твою помощь.
Ночь она провела так же беспокойно, как и накануне, но Марселу не имел возможности отвести ее к врачу — ему надо было отправляться на биржу и следить за торгами. Адалберту по правилам игры не должен был присутствовать на бирже, но планировал поддерживать постоянную связь с брокерами по сотовому телефону и для этого тоже ушел из дому — чтобы Филомена его случайно не подслушала.
Изабелла внимательно следила за перемещением домочадцев, моля Бога, чтобы и Филомена отправилась куда-нибудь по делам, а уж Элизеу совсем просто будет обвести вокруг пальца.
Между тем Филомена отметила, что племянница сегодня выглядит особенно бледной, и потребовала от Кармелы, чтобы та отвела дочь к врачу.
— Да, я отведу ее, — невольно вырвалось у Кармелы. — Вчера мы с Изабеллой долго об этом говорили. Она согласилась пройти обследование.
— Ну, слава богу, — облегченно вздохнула Филомена. — Я бы поехала с вами, но у меня деловой обед.
Во время беседы с сестрой в Кармеле боролись два противоречивых чувства: негодование по поводу чудовищного поступка дочери и боязнь ее разоблачения. Сама много лет испытывавшая унижения со стороны Филомены, она легко могла представить, каково придется Изабелле, когда обнаружится обман. И потому вымолвила похолодевшими губами:
— Нет, я управлюсь сама. Я ведь мать. Так что не волнуйся.
Изабелла, молча слушавшая этот диалог, поняла, что мать сдалась и приняла ее сторону.
А дальше все пошло по заранее обдуманному плану: после ухода дяди и тети Изабелла позвала к себе мать, и та вынуждена была играть свою неблаговидную роль, отведенную ей дочерью.
— Дива, Изабелле плохо, — сказала Кармела, не глядя в глаза служанке. — Я отвезу ее в больницу. Оттуда вам позвоню.
— У меня кровотечение, —добавила Изабелла слабым голосом, не сомневаясь, однако, что ее услышит не только Дива, но и стоящий неподалеку Алфреду.
В клинике она пожаловалась на острые боли во всем теле, задав нелегкую задачу доктору. По словам пациентки выходило, что у нее воспалены буквально все органы, однако температура была нормальной, сердце билось хоть и учащенно, но в пределах нормы, ультразвуковое исследование тоже не выявило никаких нарушений.
— Вероятно, это реакция на какой-то стресс, — не слишком уверенно резюмировал доктор. — Вам доводилось нервничать в последнее время?
