— Да, я обедала с Карлой, — подтвердила Элена, бросив умоляющий взгляд на подругу.
Та с готовностью поддержала ее, решив про себя, что Элена сегодня встречалась с Жукой, но не хочет, чтобы об этом знали Олаву и Лукас.
— Мы были в ресторане «Маркес», — добавила Карла для пущей убедительности и тотчас же угодила в ловушку, дав повод Олаву выразить удивление:
— В «Маркесе»? А Сидней говорил мне, что будет обедать с тобой в «Национале». Так с кем ты сегодня обедала, Карла, и где? — увидев, как обе женщины пришли в замешательство, Олаву не стал их мучить, а погрозил им пальцем: — Что-то вы скрываете от меня, подружки! Интересно было бы узнать, кто из вас кого покрывает! Может, ты, Элена, будешь откровенной и скажешь, с кем сегодня обедала?
У Элены сердце ушло в пятки, но ее неожиданно спасла вернувшаяся домой Ирена.
— Вы здесь? Раскопали что-нибудь еще? — обратилась она к Олаву.
— Если ты имеешь в виду расследование убийства, — ответил он, — то я не буду тебе ничего рассказывать, так как ты обещала мне больше не ввязываться в это дело.
— Но вы явно обсуждали что-то важное! Я вижу это по вашим лицам! — с обидой произнесла Ирена.
— У нас могут быть и другие важные темы для разговора, — хитро усмехнулся Олаву. — Мне, например, показалось странным, что твоя мама утверждает, будто обедала сегодня с Карлой...
— Ирена, прошу тебя, оставь нас одних, — едва сдерживая себя, вмешалась Элена.
— Ладно, — послушно ответила дочь, надеясь позже выяснить у матери, зачем приходил Олаву.
Когда он наконец ушел, Элена сама сочла необходимым объяснить свое странное поведение дочери и подруге:
— Я встречалась с Жукой, но не хотела, чтобы об этом узнал Лукас. А Олаву солгала уже по инерции.
— Я так и поняла! — облегченно вздохнула Карла. — Ну, слава богу! А то я поначалу подумала, что у меня уже начался склероз.
Торги на бирже прошли строго по сценарию Адалберту, но не догадывавшийся об этом Марселу был уверен, что победу одержал именно он, продав акции солидной фирме «Парадизу». Сам Марселу, правда, ничего конкретного не знал об этой фирме, однако его доверенное лицо на бирже — брокер Фаусту — утверждал, что это довольно известная фирма и что ее представитель Арланду Салес Коуту обещает полное невмешательство в деятельность комбината, как того и желал Марселу.
— И все же я прошу тебя раздобыть подробные сведения об этой фирме, — сказал Марселу. — Мне не хотелось бы отдавать пятнадцать процентов акций в руки компаньонов-призраков. Выясни все об их деятельности и доложи мне завтра, иначе я буду вынужден аннулировать сделку.
— Не волнуйтесь, сеньор Марселу, все будет нормально, — заверил его Фаусту.
Марселу и сам чувствовал, что все обойдется наилучшим образом, и в бодром расположении духа отправился домой, где его, однако, ожидал тяжелый удар — известие о внезапном кровотечении у Изабеллы.
— Куда ее отвезли? — спросил Марселу, готовый тотчас же отправиться в больницу.
— Если бы мы это знали, то были бы уже там, — ответила за всех Филомена.
Элизеу и Адалберту лишь мрачно кивнули головами, соглашаясь с ней.
— Но надо же что-то делать! — засуетился Марселу. — Не можем же мы сидеть сложа руки!
— Эта бестолковая Кармела обещала позвонить из больницы, но не позвонила, — раздраженно сказала Филомена, — и нам остается только ждать.
Так, в томительном ожидании, провели они еще около часа, прежде чем появилась Изабелла в сопровождении матери. Марселу сразу же бросился им навстречу, и, припав к его плечу, Изабелла зарыдала в голос, а затем произнесла то, что было давно ею заготовлено:
— Марселу, любимый, это ужасно! Я потеряла нашего ребенка!
Он лишь крепче прижал ее к себе, а ошеломленная несчастьем Филомена с трудом вымолвила:
— Как?.. Как это произошло?
— Самопроизвольный выкидыш, — ответила Изабелла сквозь слезы.
Элизеу первым попытался утешить ее, сказав, что она еще молодая и сможет родить другого ребенка. Затем тоже самое повторила Филомена, правда с меньшей долей уверенности. Адалберту, видя, что Кармела едва держится на ногах, подошел к ней поближе и предложил опереться на его локоть. Кармела не оттолкнула его, как можно было ожидать, и пожаловалась на сильную головную боль.
— Тебе надо прилечь, — участливо молвил Адалберту. — Пойдем, я провожу тебя.
Марселу тоже увел Изабеллу из гостиной и долго успокаивал ее, говоря нежные слова и пытаясь вселить в нее надежду на лучшее будущее.
Адалберту посоветовал Кармеле принять обезболивающее и пойти с ним в ресторан.
— Как-никак мы сегодня одержали победу, — пояснил он свое вроде бы неуместное приглашение на ужин. — Акции теперь твои!
— Tы уже забыл, что у нас случилось? — вскинулась на него Кармела.—У меня нет сил даже слышать об этих акциях. Если бы ты знал, что мне довелось пережить!..
— Изабелле ты уже ничем не поможешь, — сказал Адалберту, не предполагая, какую реакцию вызовут его слова у Кармелы.
Отчаянье прорвалось в ней горькими слезами, а затем она заговорила быстро, взахлеб, словно хотела как можно быстрее освободиться от негодования, переполнявшего все ее существо:
