Изабелла бросила на него уничтожающий взгляд: как он смеет быть не на ее стороне и защищать этих нищих проходимцев! Романа слышала разговор, стоя на площадке второго этажа, и теперь спускалась вниз, чтобы принять в нем участие. Вид у нее был очень грозный. Изабелла дрогнула. Даже у нее не хватало пороху тягаться с теткой.
— Выслуживаешься перед Филоменой? Как ты смеешь, змееныш, топтать родного отца?! — возмущенно кричала Романа.
Изабелла благоразумно удалилась. Презрительно вскинув носик, она поднялась к себе в комнату, дав понять, что это общество ей неприятно. А Романа продолжала свой монолог, благодарила всех святых, что они не дали ей детей. Как лелеяла Кармела свою дочурку, и вот благодарность. Романа не забыла напомнить, что дом этот принадлежит им всем и Кармела в нем такая же хозяйка, как Фило. Наконец, выпустив пары, Романа взяла сумочку и отправилась на примерку к портнихе. День приема, затеянного ею в честь Бруно, приближался.
А Кармела с Адалберту еще долго сидели молча, не в силах опомниться от позорной головомойки, которую устроила им дочь. У Изабеллы холодное сердце, она их не любит. Единственное, что ее интересует, — это деньги и свое собственное благополучие. И все же они не ожидали, что она будет такой агрессивной.
— Правильно ли мы поступаем, прикрывая подлость Изабеллы, ее лживость? — спросил Адалберту. — Может быть, рассказать Фило, что она никогда не была беременной?
— Фило все равно мне не поверит, — ответила Кармела.
Филомена вошла в дом бесшумно, по-кошачьи, и услышала последнюю фразу. Кармела вздрогнула, увидев перед собой сестру и услышав ее грубый окрик:
— Во что это я не поверю? Немедленно говори! Я поняла, что вы сплетничали об Изабелле. Вам никогда не удастся поссорить меня с девочкой.
Кармела покачала головой: нет, она ничего не скажет Фило, уже поздно. Изабелла выросла точной копией своей тетушки. Когда-нибудь Филомена сама все узнает о своей любимице. Но только не от Кармелы.
День с утра не предвещал Жулиу ничего доброго. Вернулись из поездки мать с Жукой и объявили, что собираются в скором времени пожениться. Сандру с Кариной отнеслись к этой новости спокойно и благожелательно. А у Жулиу сдали нервы. Он почти выкрикнул матери в лицо:
— Не хочу, чтобы ты выходила за него! Не хочу, чтобы этот мужлан стал моим отцом!
Жулиу поехал на комбинат к Марселу. Ему именно сейчас захотелось увидеть отца, поговорить с ним. Но Марселу проводил какое-то важное совещание, и Розанжела попросила Жулиу немного подождать. Через полчаса вдруг распахнулась дверь зала заседаний и оттуда вышли разъяренная дона Феррету и Марселу.
— Уверена, это твоих рук дело, Марселу. Это ты меня предал и помог Кармеле завладеть акциями! — как на мальчишку кричала на отца Филомена.
— Я ничего об этом не знал, поверь, — оправдывался Марселу. — Как и ты, я только что услышал об этом.
Для Жулиу отец всегда стоял на самом высоком пьедестале. Но после такой унизительной сцены он с этого пьедестала рухнул. «Как он может позволять так обращаться с собой?» — с возмущением думал Жулиу. Он привык, что отец командует людьми. И для него тяжелым ударом стало открытие, что Марселу — всего лишь служащий у миллионерши Феррету.
Жулиу вернулся домой с единственным желанием — запереться у себя в комнате и наедине пережить горькое разочарование. Но в пиццерии он столкнулся с Текой. Она как будто поджидала его повсюду, ее влюбленные, преданные глаза, ее слезы невыносимо раздражали Жулиу. В глубине души он чувствовал себя виноватым, но от этого еще больше ненавидел ее. Тека взяла его за руку, хотела ему что-то сказать, но Жулиу бросил ей на ходу:
— Послушай, не ходи за мной больше. Забудь о моем существовании.
Но тут перед Жулиу неожиданно вырос Маркус, взъерошенный, сердитый:
— Не смей больше хамить Теке, кретин. Думаешь, раз она на вас работает, с ней можно делать все, что захочешь?
И Маркус отвесил Жулиу увесистую оплеуху. Это было так неожиданно, что Жулиу вначале опешил. До сих пор еще никто не бил его по лицу. Он в ярости набросился на Маркуса, сбил его с ног. Все накопившееся за день раздражение обрушилось на обидчика. Спортивный, натренированный Жулиу мог здорово избить Маркуса, если бы не подоспел Витинью. И ему тоже досталось. В сердцах Жулиу обозвал его макаронником. Витинью был оскорблен до глубины души.
«Зачем я это сделал, — ругал себя Жулиу, садясь в машину, — избил этого придурка, нахамил Теке, сцепился с Витинью». Теперь и домой не хотелось показываться, там тоже не было покоя. Весь вечер Жулиу просидел в баре и впервые в жизни безобразно напился. После полуночи официант отказался подавать ему спиртное. Жулиу взбунтовался, и тогда два дюжих молодца-вышибалы вышвырнули его из бара.
Но на этом злосчастья Жулиу не закончились. Через полчаса он уже сидел в полицейском участке.
