Но Романа знала характер Элизеу. Чтобы он не задумал выйти из игры, она на всякий случай и заготовила эти документы с его подлинной подписью. Теперь путь к отступлению для него закрыт. Самым большим ударом в жизни для Филомены будет открытие, что она много лет спит в одной постели со своим злейшим врагом.
Проблемы, на которые ссылалась Элена, уклоняясь от домогательств Олаву, существовали в действительности. Она и в самом деле была вне себя от того, что ее дочь Ирена находится в каких-то непонятных отношениях с этим шофером Зе Балашу, который ей в деды годится. Элена пыталась вразумить дочь, предостеречь от опасной игры с двумя влюбленными в нее мужчинами, но на все свои замечания и советы получала один ответ:
— Я прекрасно сознаю все, что делаю, и прошу тебя не вмешиваться, мама. Зе от меня ничего не надо. Его любовь не может оскорбить женщину.
Элене также пришлось выслушивать Диего, обиженного до глубины души поведением ее дочери.
Миролду не раз и не два говорил влюбленному Олаву, что Элена его не любит, она только пользуется им.
— Ты никогда не затащишь ее в постель! — высказал он свое мнение. — Никогда! А главное, пока у тебя с этой дамой шуры-муры, тебе не удастся как следует вести расследование! Ты ничего не узнаешь! Ничего!
Но Миролду оказался плохим пророком. Неожиданно дело, которым занимался Олаву, получило новый толчок. И произошло это без помощи Элены.
В полицейское управление явились Джеферсон и Розанжела. Видно было, что девушка крайне смущена и даже напугана, и если бы не ее спутник, она бы вряд ли отважилась прийти к полицейским, которым, сообщила Розанжела извиняющимся тоном, она не очень-то доверяет.
Розанжела сказала, что, по ее мнению, дону Ивети убили. Старушка притворялась парализованной, опасаясь мести со стороны неизвестных лиц.
— Она умоляла меня, чтобы я никому не проговорилась о том, что как-то застала ее ходящей на кухне, — объяснила Розанжела. — Говорила: если узнают, что она здорова, что она может ходить и говорить, ей несдобровать... Ивети так славно притворялась, что даже ее родная дочь ничего не заподозрила. Только никому не говорите, ради бога, что я сообщила вам об этом.
Олаву и Миролду заверили девушку, что даже если им придется воспользоваться ее информацией, они Розанжелу не выдадут.
— Что за история! — воскликнул Олаву после ухода молодых людей. — Кого до такой степени боялась эта старуха, что даже не открылась своей дочери? И какое это может иметь отношение к другим убийствам? Исчезновение Андреа, загадочное молчание доны Фатимы, а теперь эта Ивети... Следует выяснить, не имеют ли отношение к смерти Клебера Филомена и Элена. Да, кстати, интересно узнать год рождения Ивети Безерра, уж не девятнадцатый ли?
В тот же день у Олаву состоялся разговор с Китерией. Та подтвердила, что ее мать действительно родилась в девятнадцатом году.
— Я бы хотел выяснить, как погибла ваша мать. Это был не несчастный случай, — огорошил Китерию Олаву.
По лицу Китерии он понял, что произнесенные им слова были для нее полной неожиданностью.
— Ваша мать притворялась парализованной, потому что кто-то пытался ее убить, — пояснил Олаву.
— Боже мой! — Китерия сжала виски руками: мысль о том, что ее «святую» мог кто-то убить, не умещалась в голове. — Как же это могло случиться? Уж не связано ли все это с какими-то китайскими каракулями? Одна нахальная девица пыталась убедить меня в том, что моя мама была в списке каких-то жертв, написанном по-китайски!
Жулиу с Сабриной все чаще и чаще появлялись в пиццерии «Ла Мамма», и каждое их появление болью отдавалось в истерзанном, ревнивом сердце Теки. Он смотрел сквозь нее, не замечал взглядов, устремленных на него, а Тека думала только об одном: ее будущему ребенку суждено расти без отца.
Но когда Жулиу решил представить Сабрину своей семье как свою девушку, Тека окончательно поняла: все кончено. Этот мужчина для нее потерян. Но зато есть Маркус — влюбленный в нее, верный, преданный...
—Ты еще хочешь на мне жениться? — как-то спросила она его.
Тот, завороженно глядя на девушку, пробормотал: — Это самое заветное мое желание!
Первой, кому Маркус поведал о своем счастье, была Китерия. Выслушав парня, она сказала:
— Да, это хорошо! Но ты... ты знаешь, что она…
— Знаю, — перебил Китерию Маркус. — Тека беременна от меня. Я отец ее ребенка.
После разговора с Китерией Маркус сообщил свою новость Витинью. Тот тоже высказал одобрение:
— Хорошо, что ты добился своего! С женщинами нужно обращаться решительно, и тогда они тают!
Тонику, свидетель этого разговора, насмешливо бросил:
— Э! А перед тобой тает эта богачка из Климансона?
Витинью напустил на себя загадочный вид.
— Еще как! – усмехнулся он.
