— Как-то раз эта женщина явилась ко мне в пиццерию и сказала, что она — жена Марселу. Из-за нее Марселу бросил меня и наших детей...
Изабелла подняла голову с груди Кармелы, которая обнимала ее.
— Так это все ты подстроила? — прошипела она.
— Да, я, — проговорила Ана. — Я хотела уберечь хорошего, честного парня от женитьбы на такой низкой женщине, как ты... Я ухожу.
— Я пойду с вами, — сказал Диего. — Видеть больше не хочу эту потаскуху.
Когда Ана и Диего вышли из гостиной, к рыдающей Изабелле подошел Марселу.
— Пойдем со мной, — произнес он. — Я позабочусь о тебе. Теперь у тебя никого нет на свете, кроме меня...
Но Изабелла, отстранив мать, бросилась к Филомене:
— Тетя, прости меня! Прости меня, умоляю!
— Ты похотливый самец, Марселу, — не глядя на нее, проронила Филомена. — Бесстыжий бабник. Франческа, кухарка. Изабелла... Вон из моего дома!
— Я и сам хотел уйти, — бросил Марселу. — Пойдем, Изабелла. Нам здесь больше нечего делать...
Удар, нанесенный племянницей Филомене, был очень силен, но она понимала, что честь — честью, а бизнес — бизнесом. Восстановить потерянное достоинство семейства Феррету возможно, пока есть деньги. Она сама готова сколько угодно унижаться во имя дела, которому посвятила свою жизнь, — бизнеса. И поэтому ей необходимо было теперь решить два вопроса.
Первый — во что бы то ни стало удержать Марселу на мясокомбинате. Он знает его как свои пять пальцев. Диего, которого она готовила на место Марселу, скорее всего, подаст заявление об уходе. Поэтому необходимо переговорить с Марселу, предложить ему процент с доходов комбината, о котором он просил пять лет тому назад. Ее не интересуют его дела с этой аморальной девчонкой, ее племянницей, лишь бы не был нанесен ущерб делу.
К счастью, Марселу не заставил себя долго упрашивать, и после разговора с ним Филомена отправилась к родителям Диего — улаживать второй волновавший ее вопрос.
Она знала, что Марсиа и Отавиу Вуено, приехавшие на свадьбу к сыну, после произошедшего скандала, намерены возвратиться в Рибейрон-Прету. Отавиу лучший поставщик мяса, и она не хочет терять его. Поэтому Филомена, как ни отговаривали ее Адалберту и Кармела, поехала в отель, где остановились родители Диего, с тем чтобы просить у них прощения.
— Пожалуй, лучше не вспоминать то, что мы уже не в силах изменить, — вслед за извинениями произнесла она. — Давайте забудем этот инцидент, как воспитанные люди. Отавиу, надеюсь, двадцать лет дружбы и доверия не пойдут псу под хвост из-за глупой девчонки?
— Диего очень страдает, — туманно ответил Отавиу.
— Я тоже, — ответила Филомена. — Когда вернется Элизеу, я приеду к вам... Надеюсь, вы меня не прогоните и нам удастся сделать так, чтобы наше общее дело не пострадало вместе с нами.
— Хорошо. Филомена, — наконец изрек Отавиу. — Да будет так.
День несостоявшейся свадьбы Изабеллы и Диего принес Жуке много новых событий.
За стойкой бара он разговорился с Маркусом, который рассказал ему о том, как в трущобы приходила дона Жулия и как Дуда Бесноватый, которого она расспрашивала о его отце, толкнул эту даму, после чего дона Жулия чуть не вцепилась ему в рожу.
— Дона Жулия? — вдруг заинтересовался Жука. — Кто это?
— Жулия Брага, — пояснил Маркус. — Она живет в районе Морумби.
— Это та самая, что подбивала клинья под твоего отца, — пояснил присутствовавший при их разговоре Витинью.
— Не может быть, — пробормотал Жука.
Тут появилась Ана, нарядная и красивая, с известием о скандале, произошедшем в доме Феррету. Несмотря на то что ее месть удалась, Ана выглядела расстроенной.
— Марселу и вправду без ума от этой девчонки! — рассказала она. — Ты бы видел, как он обнял ее, как смотрел на нее, опозоренную, полуголую! Он смотрел на нее с такой любовью! Какая я была дура, Жука! Я двадцать лет играла самую жалкую роль. Жука, и только сейчас это поняла!..
Надежда на то, что Ана теперь изменит свое отношение к нему и оценит его, с новой силой охватила Жуку. Если бы не Витинью, потребовавший, чтобы он, Жука, обслужил архитектора Жулиану, желая оторвать его от Аны. Жука был готов утешать ее сколько угодно.
Условившись с Жукой о новой встрече вечером в пиццерии, Ана ушла, а Жука после работы помчался к Элене. Он считал себя обязанным доложить ей, что позднее прозрение Аны пробудило в нем уверенность, что теперь-то он добьется ее любви, любви женщины, которую обожал в течение долгих лет. Жуке хотелось быть честным перед обеими женщинами, каждая из которых была ему дорога, но объясниться с Эленой ему не удалось. Помешал Лукас.
— Уходи отсюда! — услышав голоса матери и Жуки, он влетел в гостиную. — Уходи, тебе говорят!
— Лукас, послушай! — попытался урезонить его Жука. — Давай поговорим!
— Вот тебе мое последнее слово! — Лукас размахнулся и ударил Жуку в челюсть.
Жука еле сдержал себя.
— Я только хотел поговорить с твоей матерью, — потирая челюсть, сказал он.
— О чем? О том, что ты любишь другую?! Я не позволю какому-то макароннику издеваться над своей матерью! Катись отсюда! — захлебывался криком Лукас. — А ты, мама, останешься со мной!..
