Жука ворвался в пиццерию, когда Ана уже перестала его ждать. Он сразу бросился к ней с объяснениями, но Ана и слышать ничего не желала.
— Эта красотка тебя кликнула, и ты тут же к ней помчался! — взвилась она.
— Ана, я ни в чем не виноват, — защищался Жука. — Я просил дядю Витинью предупредить тебя, что опоздаю, но он, конечно, этого не сделал!
— Ты двадцать лет твердил мне, что любишь меня, а когда я наконец захотела принять твою любовь, ты бросился к своей красотке из Морумби! — ярилась Ана. — Я тут ждала тебя как дура. Стол накрыла, со свечками, все как полагается, а ты сбежал к этой женщине!
Как ни пытался Жука урезонить разгневанную Анну, как ни просил ее сменить гнев на милость, Ана была непреклонной.
Адалберту поджидал Кармелу в гостиной. Была уже глубокая ночь, когда она наконец вошла в дом. Кармела невольно вскрикнула, когда Адалберту вынырнул из темноты и преградил ей дорогу.
— Я ждал тебя, — проговорил он. — Мне надо с тобой поговорить.
— Мне не о чем с тобой говорить, — возмутилась Кармела. — Ты дашь мне пройти или нет?
— Я видел Изабеллу, — сказал Адалберту. Кармела в изумлении воззрилась на него.
— Где? Каким образом?
Адалберту стал объяснять. Он обнаружил дочь в отеле «Лампони», в том самом, где когда-то начинался роман Марселу с Франческой. А теперь этот проходимец поселил там их дочь.
— Как же он мог отвезти девушку из приличной семьи в такой притон? — возмутилась Кармела. — Боже мой! Моя дочь, моя чудная девочка!
— К сожалению, она не такая уж чудная, — с горечью произнес Адалберту. — У нее болезненное, эгоистическое восприятие жизни. Для нее главное — материальные ценности, как и для ее тетки Филомены. Она беспринципна! Представь себе, что после этого скандала Изабелла озабочена только одним: как бы ей вернуться в этот дом...
— И слава богу! — воскликнула Кармела. — Она тоскует по мне, по родным людям!
— Ничего подобного, — прервал ее Адалберту. — Ей просто хочется жить богато. Ни о чем другом она не помышляет. Ей кроме денег ничего не нужно.
Кармела в изнеможении опустилась на ступеньку лестницы.
— Какие ужасы ты рассказываешь о собственной дочери, которую сам бросил на произвол судьбы. Ты хоть чувствуешь свою вину?
— Чувствую, конечно, — вздохнул Адалберту. Кармела с сомнением посмотрела на него.
— Я не верю тебе, — произнесла она. — Однажды ты сбежал от меня, разорил и оставил на растерзание Филомене... А теперь хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой из-за того, что Изабелла плохо воспитана. Это так похоже на тебя, Адалберту. Не пытайся убедить меня в том, что моя дочь — чудовище. Она еще ребенок. Ее совратил Марселу.
Адалберту опечаленно покачал головой.
— Скорее, это Изабелла его совратила, — сказал он. — Но я сделаю все, чтобы помочь ей избавиться от него. Все, что только смогу.
После скандала с несостоявшейся свадьбой в доме Феррету Ирена много времени проводила с Диего. Он нуждался в дружеском участии, которого не мог дать ему Клаудиу, поглощенный собственными делами с Патрисией, объяснениями с Сиднеем и Клебером, произошедшими после того, как Патрисия сбежала к нему из дома, наконец, возвращением Патрисии под родительский кров, утешенной заверениями отца, что он больше не станет препятствовать ее встречам с Клаудиу и навязывать ей свои представления о жизни.
Ирена была бы счастлива такому обороту дела, тем более что Диего начинал уже видеть в ней не просто друга, а красивую, преданную женщину, если бы не ее расследование, которое из-за Диего продвигалось очень медленно.
Но оно все-таки продвигалось. С каждым новым шагом Ирена упиралась в новую тайну. Например, Кармела в пиццерии Аны на одной из фотографий, висящих на стенах этого заведения, узнала человека, которого видела в аэропорту в день гибели отца Ирены и Франчески.
— Это Жозиас, официант, который также был убит, — объяснила Ирена, заметив взгляд Кармелы, устремленный на фотографию.
— Как странно, — продолжала Кармела. — Он был в аэропорту в тот вечер, когда отравили Ческу. Я тогда даже указала на него Изабелле...
— Ты уверена? — Ирена почувствовала, что напала на какой-то очень важный след.
— Совершенно.
К ним приблизилась Ана, чтобы сказать, что она накрыла для них столик во внутреннем дворе.
— Вы знаете, — обратилась к ней Ирена, — в тот день, когда умер мой отец, ваш официант Жозиас был в аэропорту.
По лицу Аны как будто пробежала тень, что не ускользнуло от внимания Ирены.
— Нет, мне это неизвестно, — сухо ответила она. Но еще больше удивила Ирену реакция на сообщение о Жозиасе ее тети Жулии.
— Боже правый! — проронила Жулия.
— Что с тобой? — удивленно спросила ее Ирена.
— Ничего. Это так странно, — только и выговорила Жулия.
— Я же говорила тебе, что все эти преступления взаимосвязаны, а ты от меня отмахивалась, как от сумасшедшей.
— Не хотела бы я, чтобы оно так и было на самом деле, — вдруг произнесла Жулия, и сколько потом Ирена не добивалась от нее, что означает эта ее фраза, Жулия уклонялась от ответа.
