Элиу Рибейру и Франческа Феррету были отравлены в аэропорту, в зале первого класса для высокопоставленных пассажиров. Казалось бы, дело должно прогреметь и расследоваться самым тщательным образом. Но нет, его быстро свернули и отправили в архив. Олаву насторожился. Значит, кто-то заплатил за это немалые деньги. Он не был наивным и давно знал, что в полиции работают всякие люди, и есть далеко не кристальной честности.
Олаву де Мелу не был героем-полицейским. Эдаким мужественным, несгибаемым и суровым, которых показывают в кино и описывают в романах. Он не горел на работе, а просто честно выполнял свои обязанности. У него было много человеческих слабостей. Над одной подшучивал весь департамент. Олаву не мог спокойно пропустить ни одной юбки, ни одной хорошенькой мордашки. Дона Элена произвела на него неизгладимое впечатление. Никогда еще не приходилось ему иметь дело со столь утонченной женщиной. Она не выходила у него из головы. Но это не мешало Олаву понемногу заниматься и делами.
Он распорядился выяснить, где сейчас работает следователь Лопес, который расследовал убийство Элиу Рибейру и его спутницы. А сам повидался в больнице с Иреной. Девчонка, на радость всем, поправлялась и была очень недурна собой. Но с мамашей не сравнить. Элена была как выдержанное вино, как раз во вкусе Олаву.
Китайский гороскоп, который она ему подсунула, вначале вызвал у Олаву сильное недоверие. Но слишком много людей из этого списка уже отправились в мир иной. Причину нужно было выяснить. Он сделал непроницаемое лицо, чтобы Ирена не догадалась, что дело его заинтересовало. Но прежде всего он решил устранить от этого дела девчонку, чтобы она не путалась под ногами и не подвергала себя опасности. Для этого он дал ей понять, что все эти домыслы об убийствах по гороскопу кажутся ему смехотворными. Ирена обиделась.
Сержант Миролду уже ждал его с отчетом. Оказывается, следователь Лопес был отстранен от дела и переведен в Карапикуибу. Чуть позже он вышел в отставку и купил себе отель в Барра-ду-Уна.
— Ничего себе! Это на зарплату полицейского! — присвистнул Олаву. — Странно. Очень странно. Туг еще нужно копать и копать.
И Олаву де Мелу всерьез взялся за дело. Хотя комиссар департамента приказывал ему не заниматься ерундой: дело закрыто и нечего его поднимать. Но Олаву дал себе слово довести его до конца, даже если придется пожертвовать для этого свободным временем и выходными.
Нет, Кармелу не запугаешь ни сумасшедшим домом, ни общественным мнением, поняла Филомена, придя в себя после объяснения с сестрой. Они наговорили друг другу много лишнего, оскорбительного, несправедливого. На следующее утро она решила поговорить с Кармелой совсем иначе, как с близким, дорогим человеком.
Их мать слыла женщиной расчетливой, жесткой и разумной, а отец жил мечтами. Кармела пошла в него, а Фило — в мать. Но в жизни Филомены тоже были сильные увлечения, и она всегда умела обуздать себя и следовала твердым принципам приличия. И по-своему была счастлива, потому что избежала разочарований и унижений.
Но не только это собиралась сказать Филомена сестре. Она просила, умоляла:
— Кармела, ты нужна не только дочери, но и мне. Ты единственная, кто остался рядом после смерти бедной Чески. Романе мы не нужны. У тебя доброе сердце, и ты всегда мне помогаешь. Для меня семья — главное в жизни. Семья — убежище, все остальное — химеры и фантазии.
Впервые за долгие годы Филомена плакала, и Кармела была удивлена и тронута. Сестры вспомнили родителей, молодость и даже обнялись. Филомена осторожно напомнила, что через несколько лет Кармела станет старухой, а мальчик — зрелым мужчиной.
— Я сама об этом только и думаю! — с отчаянием призналась Кармела.
Думала она и о том, что вскоре станет обузой Адреану, испортит ему жизнь. Пускай Филомена суха и рациональна, она права — в их возрасте самое главное — семья и долг перед близкими. В ее годы нельзя жечь за собой мосты. Ведь уехав, она уже не сможет вернуться.
Вечером она простилась с Адреану и отдала ему билет. Он улетел в Женеву один и не собирался возвращаться. Может быть, это и к лучшему. У них сохранятся самые светлые воспоминания, у него — о первой большой любви, а у Кармелы — о последней.
Она видела, что мальчик страдал, но лучше расстаться вовремя, без злобы и обид. Потом он сам будет благодарен ей. Кармела просила:
— Сделай мне этот подарок, Адреану. Позволь сказать тебе «прощай», пока ты еще любишь меня.
Часы в гостиной гулко пробили два раза, когда усталый Марселу вернулся домой. Сегодня вечером он женится, но даже в такой день с восьми утра уже трудился на комбинате. Дел было много, и все неприятные.
