Марселу горел нетерпением объясниться с Аной. Он дал свое имя чужому ребенку, платил за его обучение. Но не это мучило его больше всего. Марселу знал, что женщины лживы и непостоянны. Но Ана всегда была для него олицетворением бескорыстной любви и преданности. Да и мысль о том, что отцом ребенка мог быть Жука, приводила его в бешенство.
Разговор у них с Аной получился бурным. Крики были слышны даже на улице и внизу, в пиццерии. Марселу поклялся, что все дети по-прежнему будут родными для него.
— Дети не виноваты, что у них такая мать. Ты меня предала, столько лет подло обманывала! — обличал Марселу изменницу.
— И ты еще мне говоришь о предательстве! — Ана мгновенно вскипела, услышав эти лицемерные обвинения. — Ты обманывал меня всю жизнь, обещая бросить Франческу, а потом изменил мне с бесстыжей девчонкой.
Марселу сразу понял, что эту словесную баталию он не выиграет. Ана припомнила ему все — как он исчезал на несколько месяцев, забывая ее и детей ради очередного увлечения. Она не изменила, потому что в ту пору ей некому было изменять, она осталась одна. А ей так нужны были поддержка, внимание и любовь.
— Значит, это все-таки Жука. Признавайся! Ведь это он все время вертелся возле тебя. Он отец Жулиу?
Марселу требовал ответа не для того, чтобы расправиться с Жукой. Ему просто надоела ложь. Он хотел знать правду. И Ана, наконец, призналась. Но Марселу не стало легче. Наоборот. Кто угодно, только не это ничтожество. Он надеялся, что отцом Жулиу был кто-нибудь из состоятельных и видных поклонников Аны. У нее ведь и такие были. Так нет же, она предпочла Жуку.
Но Марселу быстро взял себя в руки и предложил Ане мирное соглашение. Она не должна никому говорить о том, кто отец Жулиу. Марселу не хотел позора и унижений. Он чувствовал себя почти рогоносцем, хотя не был женат на Ане. Поэтому все останется по-старому.
— Но как же так, Марселу, — заколебалась Ана, — ведь мы с Жукой скоро обвенчаемся. Через неделю, в день святого Януария. Я собиралась ему сказать...
Но Марселу запретил ей делать это и привел множество разумных доводов. Как обрадуются кумушки в квартале! Перемывать им косточки будут до конца жизни. А на бедного Жулиу показывать пальцами. Да и Жука может не простить ей обмана. И Ана испугалась.
Расстались они почти мирно. Даже пожелали друг другу счастья. Ведь Марселу тоже вступал в брак в день святого Януария. Он так и не решился спросить у Аны: любила ли она Жуку или бросилась в его объятия, чтобы отомстить ему, отцу своих детей.
Джеферсон принес домой страшную новость. Только что он был с Сандру в пиццерии, а там только и разговоров что об аварии.
— Представляете? Она свалилась в пропасть вместе с машиной. Наверное, гнала как сумасшедшая, — рассказывал Джеферсон родителям. — А может быть, ее хотели убить. Ведь она повсюду совала нос. Недаром Улисс говорил: «Эта девчонка плохо кончит».
Фатима и Клебер испуганно переглянулись. Когда Джеферсон убежал наверх поделиться новостями с Патрисией, супруги долго сидели молча, словно что-то обдумывая. Первой прервала молчание Фатима. Она была очень взволнована:
— Элиу Рибейру, Жулия Брага, Ивети Безерра. Это не просто совпадение, Клебер. А несчастье с девочкой? Это становится опасным. Надо бежать отсюда. Поедем в Рио.
Клебер покачал головой. На что они будут жить в Рио? Работу найти трудно. Да и что они скажут детям? Нет, уже поздно. Может быть, все и обойдется. А если они сейчас уедут из Сан-Паулу, это вызовет подозрения.
— Клебер, я в ужасе! Все равно когда-нибудь все станет известно, — со слезами говорила Фатима.
— Я предпочитаю умереть, чем рассказать детям, что я натворил, — тихо отвечал ей муж.
Вошел Сидней и прервал странный и таинственный разговор между родителями.
По просьбе Жозе, а Китерия никогда и ни в чем не отказывала Жозе, она согласилась сдать комнату в своей квартире Маркусу и Аре. Аре с некоторых пор помогал на рынке и служил мальчиком на побегушках в пиццерии. Жозе ему покровительствовал, даже обещал научить управлять грузовиком. Чем-то ему очень нравился мальчишка.
Вскоре и Китерия к нему привязалась. Как-то она заглянула к ним в комнату и увидела, что Аре пытается подмести пол сухим веником и поднял тучи пыли.
— Разве мать не учила тебя, как нужно убираться в доме? — мягко пожурила его Китерия.
— А у меня не было матери, — виновато признался мальчик.
Он рассказал Китерии, что рос у каких-то чужих людей, которые его били, а потом выгнали на улицу просить милостыню. Потом он попал в фавелы, где познакомился с Маркусом и тетей Жулией. Там жить стало намного легче, чем на улице, потому что его защищали и кормили. Аре даже погрустнел, вспоминая все, что ему пришлось испытать за свою короткую жизнь, и вдруг заметил, что тетя Китерия плачет.
— Соринка в глаз попала, — объяснила она мальчику, вытирая глаза.
