Келеборн тяжело вздохнул и виновато предложил кубок вина старому другу, а затем острожно присел на краешек кресла и стал нервно теребить тонкими пальцами рукав мантии. Тишина затягивалась удавкой на шее правителя Лориэна, а его друг всё так же злобно поблёскивал глазами, не произнося ни слова.
— Глорфиндел, я говорил ей, что приглашать мальчика посмотреть в Зеркало плохая идея, но ты же её знаешь… — пролепетал Келеборн, чувствуя что ещё немного и у него сдадут нервы.
— Позволь спросить, как долго ты знаешь? — рыкнул Глорфиндел, сотрясая стены талана.
— З-знаю, что Галадриэль хотела показать мальчику прошлое? Ну-у… это всё было так спонтанно… — заёрзал Владыка, уставившись на дрожащие круги вина в кубке.
— Келеборн, не буди во мне зверя!!! — прорычал воин, припечатав друга взглядом.
— Ах, ты о том, что Леголас не тот, кем кажется на первый взгляд, — нервно улыбнулся Владыка. — Ну я не сразу понял. Сложно было с первого взгляда распознать под обликом этого милашки короля Нарготронда. Не смотри на меня волком. Ну что я должен был сказать? Ой, Глорфиндел, а ты знаешь, что твой Синда — реинкарнация твоей бывшей пассии, вот только он совершенно ничего не помнит. Ах да, и ты его чуть не убил при вашей первой встрече. Да ты б решил, что я свихнулся на старости лет.
— Я столько всего натворил, — глухо простонал Глорфиндел и зарылся пальцами в золотые волосы. — Как же я мог быть настолько слеп, чтобы не увидеть этот свет в нём? Он вернулся ко мне спустя столько веков, а я его изнасиловал и чуть было не убил. Идиот! Какой же я идиот!
— Ну, да. Ты идиот, — сочувственно похлопал воина по колену Келеборн. — Но ты не прав. Его душа помнит тебя. Он любит тебя так же отчаянно, как и много веков назад. Наперекор всему. И наш друг всё такой же упрямый, гордый и взрывной. А в этой оболочке он ещё… ммм… соблазнительнее. Разве нет?
— Он — само совершенство, Келеборн. Я так боюсь потерять его… Я даже не представляю, как мне… Что мне теперь делать? Я так виноват… Я подвёл его, — простонал воин.
— Люби его, заботься о нём и будь с ним рядом. Ты нужен ему, чтобы стать тем, кем он был рождён, — нежно погладила воина по золотым кудрям неизвестно откуда появившаяся Галадриэль. — Мой брат так сильно любил тебя. Может быть, теперь у вас двоих хватит мозгов не натворить прежних ошибок.
— Я всё ещё очень зол на тебя! — проворчал Глорфиндел, как обиженный эльфёнок.
— Ну, возможно, ты простишь меня, грозный лорд Золотого Цветка, если я скажу, как сделать твоего Синда счастливым? — невинно проворковала Галадриэль.
— Выкладывай, — тяжело вздохнул воин. — А я подумаю, прощать тебя или нет.
— Подари ему то, что обещал, — невозмутимо пожала плечами Галадриэль, почувствовав на себе непонимающий взгляд воина. — Вечность.
— Но он не желал этого! — прорычал Глорфиндел. — Он всегда отшучивался и сбегал, стоило мне завести этот разговор! То ему город нужно построить, то с людьми связаться или с гномами, то на геройство его тянет, то в путешествия…
— Ничто не вечно в этом мире, Глорфиндел, — спокойно заметила эльфийка. — Он изменился. Думаю, у него было время поразмыслить над тем, что ему действительно дорого. Он забыл свою прошлую жизнь, но даже Валар не смогли стереть воспоминание о тебе. Он ведь влюбился в тебя с первого взгляда, так ведь?
В этот миг их прервали, потому как на пороге королевского талана появился воин с эльфёнком Глорфиндела на руках.
— Изменился говоришь? — насмешливо фыркнул лорд Гондолина и тяжело вздохнул, забирая спящего малыша из рук растерянного воина. — Ну что ещё натворил этот несносный мальчишка?!
На подходе к талану у Леголаса подкосились колени, он заметно нервничал, не зная, как Глорфиндел отнесётся к его проступку. Он молился Валар, чтобы его лорд ещё не вернулся и даже заготовил целую речь на тот случай, если те не будут столь милостивы к нему. Но стоило ему переступить порог, как все слова и мысли покинули его.
В самом центре гостиной в кресле восседал его лорд с абсолютно нечитаемым выражением лица. Леголасу хватило одного взгляда на Глорфиндела, чтобы понять, что у него серьёзные неприятности.
— Мой лорд, — пролепетал принц, подбежал к мужчине, упал перед ним на колени и прижался губами к руке, расслаблено свисавшей с подлокотника кресла. Плащ водопадом скатился к его ногам, открывая Глорфинделу обнажённое по пояс тело Синда в грязных порванных леггинсах и с вороньим гнездом на голове, в котором запутались лепестки ромашек. — Простите меня, пожалуйста. Мне так стыдно. Мне очень-очень жаль.
Глорфиндел нахмурился и внимательно посмотрел на юношу, топтавшегося на пороге. Тот сделал глубокий вдох и сделал шаг вперёд.