— Глорфиндел мне НЕ нравится, — удручённо покачал головой Леголас и улыбнулся, когда заметил, как у насмешливого галад вытянулось лицо от удивления. Красивое личико озарилось почти божественном светом, стоило принцу подумать о своём грозном лорде. — Я ЛЮБЛЮ его таким, какой он есть. Со всеми его демонами. Ему не нужно меня наказывать или приказывать мне, чтобы заставить подчиняться его воле. Я и так с радостью сделаю всё, что он захочет. И я прекрасно знаю своё место, поэтому можешь так не стараться. Я знаю, что Глорфиндел — живая легенда, он великий воин. Я видел, что он сделал в Зеркале леди Галадриэль. По сравнению с ним, я — ничтожная букашка, что годится лишь ползать у его ног. Знаю, вы все не можете взять в толк, что он такого во мне нашёл. Признаться, я и сам не знаю. Я бестолковый, глупый и от меня одни только неприятности. Я слабый, хоть Глорфиндел и утверждает обратное. Я и меч-то нормальный не в силах в руках удержать. Даже если я буду тренироваться до посинения, мне никогда не стать таким воином, как он, или мой отец, или ты… Только посмотри на эти немощные лапки. Я безнадёжен. Прости, что вызвал тебя на дуэль и наговорил всякого… Я не считал, что могу тебя победить, просто… я хотел, чтобы он мной хоть чуточку гордился.
— Ну да… Конечно же, тебе никогда не стать таким воином, как я. Я ведь в своём роде уникален, — уголки рта галад тронула едва заметная улыбка. Он с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. — Что ж, полагаю, мне тоже следует извиниться. Ты милый прям до умопомрачения, на своё же счастье. Какая жалость, что Глорфиндел до тебя первый добрался.
Леголас надулся и скорчил недовольную мордашку. Ни дать, ни взять эльфёнок!
— Ладно… ладно… — поднял руки в миротворном жесте Халдир. — Признаю, я был не прав и вёл себя, как последняя сволочь. Я виноват и бла… бла… бла… Мне не стоило вести себя таким образом. Не важно, что ты — сын проклятого Трандуила, прежде всего ты — собственность Глорфиндела, которого я уважаю. Признаю, если бы Глорфиндел посмел вести себя так с Эллонуром, я б ему башку открутил. Так что он имеет полное право злиться на меня.
Леголас уставился на Халдира так, как будто видел его впервые. Он хотел было спросить у него, как тот намеревается поступить с Эллонуром, но решил, что это не самый подходящий момент для подобной беседы, и промолчал.
— К тому же, Трандуил тебя ненавидит, так что какой смысл тебя убивать? — закончил своё умозаключение галад. — Ну ладно, объясни-ка мне вот что. Твой отец — редкостный мудак. Это всем известно. Твой старший брат рычал на тебя, конечно, но всё же защищал. Пытался, по крайней мере. А с этим напыщенным индюком Галуроном что не так?
— Всё просто. Он меня ненавидит, — пожал плечами Леголас. — Я ведь нашу маму убил.
Халдир уставился на принца с нечитаемым выражением лица, а потом упал на спину и расхохотался так, что распугал всех птиц в округе.
— Ты? Ой, я сейчас лопну. Нет, ну ты правда милашка. И как же ты это сделал? Вот этой жалостливой мордашкой?
— Она меня сжечь хотела… и разбилась, — невольно вырвалось у принца. Огромные синие глаза распахнулись ещё шире от осознания, что он впервые признался в таком… Халдиру!!!
— Понятно. Интересная семейка однако у вас, — задумчиво протянул галад. — Ну, а этому пустоголовому Синда с кинжалом ты что такого сделал?
— Мы были друзьями. В детстве. Но потом я стал изменником и предателем… Меня все ненавидят. Наверное, это правильно. Я предал свою семью и народ, отца опозорил. Жаль только, что Гилу приходится страдать из-за того, что я такой.
— Какой? — спросил Халдир, не насмехаясь и в кое-то веки не осуждая. Абсолютно беспристрастно, как судья на слушанье.
Леголас тяжело сглотнул, тонкие пальчики сжали тунику спасителя ещё крепче, как будто боялись, что стоит им отпустить её, Халдир тут же станет прежним.
— Я… шлюха. Это правда. Ты это знаешь и я это знаю. Мало кто говорит мне об этом в лицо, но я же знаю, что сделал. И все это знают. Я продал Глорфинделу своё тело в обмен на жизнь Гила. И я сделал бы это снова, не задумываясь. Я просто хотел, чтобы мой эльфёнок жил… Так поступают только шлюхи. Но что ещё такой, как я, мог предложить такому, как Глорфиндел?
Халдир изумлённо уставился на принца и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. На его лице застыло странное выражение, когда он задумчиво изучал точёное печальное личико. Но лишь на мгновение. А затем на лице мужчины снова расцвела привычная насмешливая ухмылка.