Гил нехотя кивнул, глядя на разъярённые лица воинов. Малыш чувствовал, что что-то не так, но покорно отправился к Халдиру. Леголас вздохнул с облегчением и повернулся лицом к сородичам.
— Так это и есть бастард Нолдо? — презрительно фыркнул один из воинов, когда Гил скрылся из виду. Леголас вздрогнул, как если бы тот влепил ему пощёчину. Глорфиндел любил их сына беззаветно. Порой, когда его лорд играл с малышом, сердце Леголаса сжималось от щемящей боли, ведь сам он такой любви никогда не знал и уже никогда не узнает. Но реальность была неумолима. Он открыл было рот, чтобы осадить наглеца, но не смог выдавить из себя ни звука. Гил действительно был бастардом…
— Прошу, не вмешивай в это моего сына, Беллиард, — воззвал к милосердию бывшего друга Леголас. — Он же ещё совсем эльфёнок! Он не понимает…
— Не понимает, что его папочка шлюха, предавшая свой народ и продавшаяся за горстку золота и защиту Нолдо? — фыркнул Беллиард. — Не бойся, Леголас. Не тронем мы твоего бастарда. Просто скажи, эти тряпки и драгоценности стоили того, чтобы предать из-за них семью и королевство? Или ты позарился на огромный член Глорфиндела? Надо было просто сказать, что тебе нравятся члены побольше. Конечно, это заняло бы какое-то время, но, переспав со всей нашей армией, ты уж точно нашёл бы себе мужика по вкусу, который трахал бы тебя до звёздочек в глазах.
— Зачем ты так, Беллиард? Ты ведь не знаешь, как всё было на самом деле… — одинокая слезинка скатилась по щеке Леголаса. Но то было лишь начало.
— А ты слышал вчерашнюю сплетню? — перебил его один из друзей Келейдура. — Весь Лориэн судачит о том, что Халдир преподал урок этой грязной шлюшке, выставив его на обозрение перед всем лесом, дабы посмотреть, что такого Глорфиндел нашёл в этом трусливом убожестве. Как оказалось, малолетняя шлюшка весьма строптива и нуждается в твёрдой руке. Скажи нам, Леголас, когда он тебя бьёт, ты умоляешь его остановиться или драть тебя сильнее?
— Да просто взгляни на него! — зло прошипел третий воин. — Конечно же, он умоляет его не останавливаться. Чего ж ты молчал, Леголас? Если б я знал, что тебе так это нравится, то я б тебя сам отделал. Ты б у меня быстренько своё место усвоил и давал бы каждому без разбору… Правда, мне больше по душе любовники с огоньком, но ради разнообразия я б с тобой позабавился от всей души…
Леголас оцепенел от шока. Столько ненависти было в этих знакомых с детства лицах. Юноша даже не пытался оправдаться. Всё, что бы он ни сказал сейчас, не остановило бы их.
— Тебе нравится сосать его член? — прошипел ему на ухо Беллиард, внезапно оказавшийся у него за спиной и прижавшийся к юноше вплотную. Леголас испуганно вскрикнул. — Уверен, что да.
Рука бывшего друга скользнула по груди принца, пробираясь к горлу, а остальные воины окружили его по бокам, не давая пути к отступлению.
— Ну, конечно же, ему нравится! — ухмыльнулся один из лесных эльфов. — Как, по-твоему, он расплачивается с Глорфинделом за все эти дорогие тряпки?
Воины расхохотались, а Леголас растерялся перед лицом такой жестокости.
— Бесстыжая шлюха. Ходишь в дорогих тряпках с гордо поднятой головой, хотя все вокруг знают, что ты заработал их лёжа на спине! — прошипел ему на ухо Беллиард.
— Довольно! Не прикасайтесь ко мне! — закричал Леголас и кинулся на одного из воинов, пытаясь оттолкнуть его в сторону. Но тот возвышался над ним, как скала. Принц запаниковал. — Вы ничего обо мне не знаете!
— Мы знаем, что ты предал нашего Короля, твоего отца. И ради кого? Ради Нолдо! Этого мы тебе никогда не простим! — прорычал один из воинов. Трое разъярённых мужчин окружили его со всех сторон. У Леголаса сердце ушло в пятки. Он запоздало покосился на свой меч, одиноко лежавший на лавке. — Из-за тебя наш принц вынужден жить здесь, как заложник. Без семьи. Без друзей.
— Мой отец прогнал меня прочь, и я уехал, как он того и хотел! Я просто спасал жизнь моего сына. По-вашему, я должен был позволить Трандуилу перерезать горло невинному эльфёнку только из-за того, что он ненавидит Нолдор?! — Леголас снова попытался оттолкнуть того, кто когда-то был ему другом, в сторону, воззвать к его здравому рассудку. Он уже знал, что они хотели сделать с ним, но надеялся, что те всё-таки не посмеют убить его на виду у всего Лориэна. — Трандуил изгнал меня! Я больше не принц и не его сын! Чего ещё он от меня хочет?!
И тут он почувствовал острие ножа на своей шее, и сердце юного принца пропустило удар. Странно, но страха не было. Лишь сожаление от того, что он никогда больше не поцелует Глорфиндела, и не увидит, как Гил станет взрослым. А ещё он почему-то думал о своём отце.
«Интересно, Трандуил будет скорбеть о сыне, что пал от руки одного из его воинов… или он просто порадуется тому, что я больше никогда не опозорю его?».