Глорфиндел нежно поцеловал в щёчку возбудившегося против воли и перепуганного насмерть мальчишку.
— Тише, малыш. Мы с тобой поиграем совсем в другую игру завтра, — прошептал Глорфиндел дрожащему Листочку на ушко. — Так наказывают только непослушных мальчиков, а ты ведь будешь послушным, любовь моя?
Леголас вспыхнул и энергично закивал, как болванчик. Нет-нет-нет, ну его нафиг такие игры!.. Он будет паинькой. Послушным, покорным и вообще… золотом, а не мужем!
Глорфиндел развернул испуганного мальчишку к себе лицом и страстно поцеловал, заставив позабыть о Халдире и Эллонуре, и бурной сцене подчинения, и о страшном наказании, грозившем советнику. Вообще обо всём на свете… Но затеряться в мире грёз им так и не удалось.
— Эй вы, сладкая парочка, я получу сегодня свой танец или нет? — вернуло влюблённых с небес на землю недовольное шипение раздражённого кошака. Леголас даже пискнуть не успел, а его уже вырвали из рук мужа и бесцеремонно потащили в зал.
Как оказалось, даже в состоянии алкогольного опьянения Халдир не изменял себе — доминант до мозга костей. Он так агрессивно и страстно вёл в танце, что его партнёр очень скоро начал задыхаться и уж было решил, что откинет лапки на собственной свадьбе, так и не насладившись сполна новым статусом. Глорфиндел же, вместо того, чтобы вызволить полуживого мужа из лап Халдира, как ни в чём не бывало болтал с Владыками Лориэна, присосавшись к кубку медовухи. И как он только мог столько пить и не пьянеть?! Хотя и весо-габаритные массы у них с Леголасом были совершенно разные. К счастью, в тот момент, когда избыток медовухи грозил вытеснить остатки воздуха из тщедушного тельца, явился Келеборн и вырвал птенчика из когтей котяры.
— Похоже, ты всё-таки смог найти легендарную тропинку к сердцу нашего несносного капитана? — с улыбкой отметила Галадриэль, взяв запыхавшегося принца за руку.
— А почему легендарную? — удивился Леголас.
— Халдир так ревностно бережёт своё сердце от посягательств извне, что среди галадрим бытует мнение, что его попросту не существует. Тебе удалось то, что не удавалось ни мне, ни моему супругу — ты помог нашему благородном и храброму воину избавиться от злобы и ненависти, что отравляли его доброе сердце.
— Но я ничего такого не сделал, — смущённо улыбнулся Леголас. Он всегда немного терялся в присутствии лесной королевы. Дело было в силе, что исходила от неё. В этом смысле они с его лордом были похожи. Вот только если Глорфиндел излучал неприкрытую сексуальность, от которой у Леголаса подкашивались коленки и пропадал дар речи, то аура Галадриэль, напротив, излучала безмятежное спокойствие и тепло, как будто солнышко ласкало кожу тёплыми лучиками. Котёнок готов был урчать от удовольствия и свиться клубком у её ног. Наверное, это солнце могло и испепелять при желании, но Леголас предпочитал об этом не думать.
— У Нолдор есть древний обычай. Родственник со стороны жениха или старшего мужа — обычно это мама — дарит невесте, а в нашем случае младшему мужу, ожерелье, — одарила Глорфиндела лучезарной улыбкой леди Галадриэль и дотронулась до небольшого бриллианта, сиявшего на её шее, как луна и звёзды на ночном небе. — Тингол подарил мне этот камень в день нашей с Келеборном свадьбы, а мой кузен Глорфиндел подарил ожерелье моему мужу, ведь он — единственный родственник, что остался у меня в смертных землях.
— Кузен?! — выдохнул принц, не веря своим ушам.
— Ох, прости. Я забыл упомянуть, что мы с Галадриэль родственники. Моя бабушка — младшая сестра Индис, второй жены Финвэ. Индис была матерью Финарфина, отца Галадриэль.
В хитросплетениях родственных отношений семейки Феанора любой мог бы ногу сломать. Леголас и в своей-то родословной частенько путался, что уж говорить о любвеобильном и плодовитом Финвэ.
— На правах члена семьи Глорфиндела я хотела бы преподнести тебе подарок, Леголас. Это ожерелье принадлежало когда-то моему любимому брату Финроду. Он нашёл этот камень, когда отправился на поиски подходящего места для строительства подземного города по образу и подобию Менегрота — столицы Дориата, королевства Синдар. Финрод сам его огранил. Он бы хотел, чтобы этот камень принадлежал тому, кого Глорфиндел назвал своим мужем перед Эру.
На грудь Леголаса легла тяжёлая золотая цепь с бриллиантом размером с яйцо перепёлки. Принц взял камень в руку и разинул рот от восхищения — от драгоценного камня исходило обволакивающее, нежное, золотое мерцание, подобное солнечным лучикам на рассвете. Галадриэль поцеловала юношу, утратившего дар речи от осознания значимости этого дара, в удивлённо изогнутую бровь, а затем направилась к его супругу и благословила того поцелуем в лоб. Правда, чтобы дотянуться до чела воина ей пришлось встать на цыпочки, хоть тот и склонил голову в почтении.