Следующий малыш Глорфиндела… Леголас предпочёл ничего не отвечать на это и лишь тихо вздохнул. Он не хотел ещё одного малыша. По крайней мере, не так скоро… Юноша всё ещё очень неуверенно чувствовал себя в новой роли, хоть и очень старался. Он искренне надеялся на то, что его лорд даст ему немного времени прийти в себя и свыкнуться с новым статусом. Ведь, по большей части, он понятия не имел, как управляться с крохой.
— Уверен, другие твои эльфята будут такими же хорошенькими, как и этот малыш, — улыбнулся Элронд, заметив с каким восхищением посмотрели на него крошечные голубые глазки. — Да, маленькая звёздочка? Ты ведь тоже хочешь братиков и сестричек, чтобы тебе было с кем играть и разносить мой дворец вдребезги. Я бы очень хотел, чтобы в садах Имладриса снова звучал детский смех… Ты ведь тоже этого хочешь, Леголас? Об этом ведь ты мечтаешь, маленький принц, о большой и любящей семье? Это ведь твоё сокровенное желание — чтобы Глорфиндел любил тебя и ваших эльфят?
Леголас ошарашенно уставился на Элронда.
«Откуда… Как он узнал? Он не может знать о том, что я люблю Глорфиндела! Он ведь не думает в самом деле, что я могу любить этого жестокого Нолдо! Почему же у меня тогда такое чувство, будто он знает всё, что у меня на душе?».
— Я всегда буду любить и защищать моих эльфят, даже если он не будет любить ни их, ни меня, — едва сдерживая слёзы, признался Леголас. Когда-то давно, до рождения Гилриона, он наивно полагал, что сможет оставить сына на попечение Глорфиндела, если будет уверен в том, что с ним его малыш будет в безопасности. Валар, как же он заблуждался! Отказаться от Гилриона было равносильно тому, чтобы вырезать сердце из груди. Леголас был на веки вечные привязан к Глорфинделу и королевству Нолдор чем-то покрепче, чем страх перед жестоким воином. Любовь к сыну была надёжнее стальных оков и решёток темницы.
— Я знаю, малыш, — вздохнул Элронд и нежно приподнял голову юноши, чтобы заглянуть ему в глаза. — В тебе так много любви, что она может растопить даже самое чёрствое сердце, — печально заметил он, когда Леголас смущённо опустил глаза. — Не нужно бояться ни меня, ни Глорфиндела. Я знаю, каким жестоким и невыносимым твой лорд может быть. Но он очень заботится о тебе и вашем сыне, хоть и пытается оттолкнуть тебя всякий раз, когда ты слишком близко подбираешься к его сердцу. Но ты уже там, хоть Глорфиндел этого и не признаёт… Он никогда не признается, дитя. Если только… — на секунду Элронд задумался о чём-то, а затем очень серьёзно посмотрел на юношу. Пронзительные, мудрые, серые глаза, казалось, выворачивали душу юного эльфа наизнанку. Леголас ничуть не удивился бы, если бы ему сказали, что Элронд может читать мысли. — Если бы только ты мог довериться ему, то ты бы понял, что тебе совершенно нечего бояться. Но ты ведь пока не можешь этого сделать, так ведь, малыш?.. Не после того, через что он заставил тебя пройти. Ты сможешь когда-нибудь найти в себе силы простить его, дитя? Сможешь ли ты переступить через прошлое, чтобы у вас троих было будущее, Леголас?..
Но внезапное дружелюбие грозного правителя Имладриса выбило Леголаса из колеи. Огромные сапфировые глаза в ужасе уставились на Элронда — он не понял ни единого слова из того, что тот пытался втемяшить в его юную неопытную головку.
— Ничего ты не понимаешь, глупое наивное дитя… — печально вздохнув, прошептал Элронд и поцеловал испуганного воробышка в лоб. — Никогда не забывай о том, кто ты, Леголас! Ты не безродная и безымянная игрушка, и уж точно не его шлюха. Ты потомок одного из самых знатных и древних эльфийских родов. Ты принц Эрин Гален, сын Трандуила и Эллериан, внук великого Орофера, что был правой рукой легендарного Тингола и видел падение Дориата. Ты выносишь и родишь наследников Глорфиндела, убийцы балрога, лорда дома Золотого Цветка, любимого сына Гондолина, баловника Валар, того, чьё имя на устах у всех эльфов Средиземья. Не позволяй никому втаптывать твоё имя в грязь. Никто из тех, кто насмехается и издевается над тобой, по рождению и благородству тебе и в подмётки не годится!
— Я больше не принц… — прошептал Леголас, едва сдерживая слёзы. Слова, что говорил Элронд, пробуждали ото сна все ужасные воспоминания последних двух лет, которые он так долго пытался похоронить в самом дальнем уголке своего сердца — изнасилование, приговор отца, изгнание, бесконечные унижения, презрение, ненависть и боль… Так много боли. Казалось, слова лорда заставляли его переживать все ужасные события последних лет заново… снова и снова…