— Глупое дитя… Ты был рождён принцем и останешься им, даже если твой отец и братья так не считают! Никто не может забрать этого у тебя. Твой отец, твои братья и твой народ могут и дальше притворяться, что тебя просто не существует. Но не они сделали тебя принцем, а кровь, что течёт в твоих венах и древний лес, когда-то признавший Орофера своим хозяином. Разве не слышал ты, как деревья плакали, когда ты покидал их, как они пытались остановить тебя, когда ты убегал прочь от отца, что изгнал тебя? Разве Эрин Гален осудил тебя за то, что произошло тогда у озера, разве древний лес отрёкся от тебя? Вспомни, что шептал тебе старый лес, Леголас, когда ты покидал его?
Слёзы заструились по лицу юного принца. Элронд вытащил на свет воспоминания, которые так долго скрывались во тьме. Казалось, будто слова мужчины сломали что-то внутри Леголаса, как будто невидимая стена, которой юноша огородил воспоминания о прошлой жизни, рухнула. Он так долго выстраивал её, камешек за камешком, чтобы выжить в царстве боли и ненависти, и вот теперь её снесло лавиной.
— Леголас, не покидай нас! Не уходи, наш маленький принц. Остановись… Вернись домой… — рыдали деревья в тот день, вторя буре, когда он бежал из дома, спасаясь от гнева отца. Деревья не отреклись от него, они цеплялись ветками за его одежду, пытаясь остановить. Но тщетно.
Ему бы стоило послушать мудрый лес, но он избрал свой путь. Для старого леса он всегда был принцем. Леголас так скучал по нежному перешёптыванию деревьев, по сказкам и легендам, которые они рассказывали ему в детстве, по пьянящему запаху зелёной листвы и терпкой коры… Он так скучал по дому…
— Тише, маленький принц. Не плачь, дитя, — нежно шептал ему на ухо Элронд. — Ты не создан для слёз, красивый мальчик. Ты создан для любви, — мужчина покрывал целомудренными поцелуями точёное личико, стирая с него солёные слёзы, пока юноша немного не успокоился. — Ты само совершенство, Леголас. Такой красивый, чистый и невинный… Как будто сами Валар высекли тебя из мрамора и вдохнули душу в твоё идеальное тело. Как вообще можно не любить тебя?
Мужчина тяжело вздохнул, подался вперёд и поцеловал ошарашенного юношу в губы. Нежно и настойчиво проникая языком вглубь его рта, он брал то, что принадлежало до этого момента лишь Глорфинделу. И Леголас не сопротивлялся, его губы покорно позволили мужчине получить то, чего он так страстно желал. Застиг ли Элронд его врасплох, или же он подчинялся этому сильному мужчине по собственной воле Леголас не мог объяснить, но когда искусный язык обольстительного мужчины дразнил его робкий язычок, он не отпрянул назад в ужасе, не оказал ему ни малейшего сопротивления и не закричал, равно как и не принял соблазнительное приглашение. Элронд же продолжал агрессивное наступление до тех пор, пока не вырвал из горла юноши томный стон — свой трофей.
Удовлетворённый успехом тонкой игры, Элронд на долю секунды разорвал поцелуй, нежно провёл ладонью по белоснежным волосам и тихо прошептал оцепеневшему мальчишке на ушко:
— Прости меня, маленький принц. Но иначе нам ни за что не сдвинуться с мёртвой точки.
Слегка наклонив голову набок и всё ещё нежно целуя прекрасного юношу, сдавленно стонавшего в поцелуй, Элронд внимательно наблюдал за застывшим на пороге его спальни Глорфинделом.
Владыка смотрел на ошарашенного сенешаля, дразня и бросая ему вызов.
====== Глава 12. Жестокие игры ======
— Не соблаговолишь ли объяснить, что здесь происходит, Владыка? — нарочито медленно выговаривая каждое слово, поинтересовался Глорфиндел. Его голос был спокоен… Слишком спокоен, и Элронд знал, что ещё немного и его друг продемонстрирует им свой прославившийся на всё Средиземье огненный темперамент.
Низкий ледяной тембр Глорфиндела вывел Леголаса из оцепенения, в котором он пребывал всё это время. В ужасе отпрянув от Элронда, Леголас начал судорожно пятиться назад, пока не врезался со всей дури в спинку кровати. Юноша был в панике. Он прекрасно понимал, чем грозила ему эта жестокая выходка, и на мгновение Владыке даже стало жаль мальчишку.
Элронд не планировал этого изначально, переступив порог своей спальни. На самом деле он всего лишь хотел поговорить с юношей и выяснить, можно ли вообще спасти то, что его друг с успехом разрушал день за днём своими собственными руками. Но потом представился подходящий шанс раз и навсегда положить конец этому фарсу и заставить Глорфиндела признать очевидные вещи — Леголас стал чем-то гораздо большим для него, чем все те, кто побывал в его постели за долгие века.