Боль… Обжигающая, резкая боль, разрывавшая его тело на части. Толчки, грубые, неистовые… Хриплые стоны, срывавшиеся с губ мужчины… Удушающий вес горячего тела… Запах его палача, терпкий, мускусный, опьяняющий — его ни с чем нельзя было спутать… Кровь — металлический привкус с нотками соли на губах…
А потом он увидел свет, ослепительный свет… Кто-то, очень похожий на того, чьё лицо он видел когда-то на портрете в кабинете отца, ждал его у входа в белоснежный зал с огромными колоннами, возвышавшимися выше облаков.
— Daerada? — неуверенно окликнул его Леголас, изумлённо озираясь по сторонам. Но той, что он искал, нигде не было видно. — Я… умер, да? Моя nana? Где моя nana? Я не помню её лица, но я очень скучаю по ней. Ты не встречал её… здесь?
— Pen-neth… — печально вздохнул мудрый эльф. — Эллериан здесь нет. И тебя здесь быть не должно. Твоя мать никогда не сможет найти путь в эти Чертоги. Мандос проклял её, малыш…
— Тогда… где же моя nana? Скажи мне, прошу тебя… Мне очень нужно с ней поговорить. Может быть, она знает, почему ada так ненавидит меня? — взмолился Леголас.
— Pen-neth… Я вымолил для тебя время у Мандоса. Тебе нельзя оставаться здесь. Не грусти о мёртвых, беспокойся о живых. Возвращайся домой. ПОКЛЯНИСЬ мне, что ты вернёшься домой! — Леголас отчётливо распознал родные стальные нотки в голосе Орофера и молча кивнул. — Ты проживёшь долгую, яркую жизнь и будешь гореть так же ярко, как комета на ночном небе. Дитя, ты благословение Валар, ниспосланное нашему народу и моему сыну. Прости Трандуила, боль потери ослепила его и сделало сердце моего сына чёрствым, — прошептал древний эльф с серебряными волосами и нежно погладил юношу по щеке. Поцеловав мальчишку на прощание в лоб, Орофер снова напомнил о клятве. — Леголас, принц Эрин Гален, младший сын Трандуила, мой внук, ты ДОЛЖЕН вернуться домой!
Вспышка ослепительно-яркого света вернула fea мальчишки в израненное hroa.
Боль ушла. Мужчина что-то нежно шептал ему на ухо, слизывал кровь с искусанных губ и солёные слезы, ручьями стекавшие по мертвенно-бледным щекам. Жестокий эльф больше не вбивался в него неистово и грубо, он двигался медленно, плавно, ласкал его тело и член… И это было… безумно приятно! Валар, это было больше, чем просто приятно!.. А потом мужчина положил его ногу себе на плечо, и теперь каждый раз, когда он толкался в его тело, то задевал какую-то точку внутри, выбивая у Леголаса молнии из глаз. Юный принц слышал крики, слетавшие с его собственных губ, но то были не крики от боли. Он чувствовал удовольствие, неземное, дикое, стиравшее грань между реальным миром и миром грёз…
Последнее, что Леголас запомнил перед тем, как провалиться в темноту, это боль, — дикая, пульсирующая, обжигающая — победный рык мужчины и вкус чего-то солёно-горького с металлическими нотками на губах.
— Попробуй. Это вкус твоей невинности и удовольствия, которое я испытал, лишая тебя её. Ты исцелишься и останешься в живых, pen-neth. Благодари меня за это и вспоминай моё лицо каждый раз, когда кто-то другой будет прикасаться к тебе. Помни, что это Глорфиндел, лорд дома Золотого Цветка, лишил тебя невинности и подарил тебе удовольствие, которого ты прежде не знал.
Когда Леголас открыл глаза, первым, что он увидел, был венок. Алые цветы, которые он вплетал в него, были разорваны в клочья. Их лепестки рассыпались по зелёной траве, как капельки крови. Серебряная слезинка сорвалась с длинных чёрных ресничек — у эльфа, что надругался над его телом и похитил душу, тоже были зелёные глаза и руки в крови.
Глорфиндел вбивался в него жестоко и грубо. К счастью, эта пытка не продлилось долго. Леголас, всё это время не смевший даже кричать, позволил себе роскошь беззвучно зарыдать от облегчения, когда мужчина рязрядился в него потоком горячей спермы, яростно зарычал и упал в изнеможении. Юноша не рискнул пошевелиться — он не был уверен в том, что его лорд не продолжит экзекуцию, немного передохнув. Леголасу было очень больно, а мужчина был таким тяжёлым, что он едва мог дышать. Это было так похоже на тот раз у озера, когда Глорфиндел изнасиловал его, но только в этот раз… В этот раз всё было иначе — он не кончил. Он вообще не почувствовал ничего, кроме адской боли.
А затем мужчина резко встал, натянул одежду, раскиданную по полу, и просто ушёл, не проронив ни слова. Когда за уносившимся прочь в темноту воином захлопнулась дверь, Леголас зарыдал в полный голос. Вскоре усталость взяла верх над горем, и измученный юноша забылся беспокойным сном. Несколько раз он просыпался в холодном поту, — ему снились кошмары — а затем снова проваливался в забытье. Глорфиндел так и не вернулся в ту ночь.
Когда юный принц снова открыл глаза, первые лучи Ариэн уже пробивались сквозь серые облака — вселявшая ужас тьма уступала место умиротворяющему свету. Глорфиндел спал рядом — должно быть он вернулся, когда Леголас спал. Златокудрый воин крепко сжимал его в объятиях, зарывшись лицом в белоснежные волосы.