Глорфиндел простоял у окна несколько часов, непонимающе уставившись на солнце. Оно ярко светило в небе, словно насмехаясь над тьмой, обитавшей в его душе. Наконец, Леголас зашевелился. Медленно приподнявшись на локте, он попытался было открыть глаза, но зажмурился — яркий солнечный свет ослеплял. Сладко зевнув и грациозно потянувшись, юноша перекатился на ту сторону кровати, где обычно спал его лорд. Не обнаружив объект своих поисков на привычном месте, Синда печально вздохнул, попытался встать с кровати и рухнул, как срубленное под корень дерево, застонав от дикой, обжигающей внутренности боли. Глорфиндел редко был осторожен в пылу страсти, и Леголас уже успел привыкнуть к тому, что по утрам ходить было слегка некомфортно. Но сейчас всё было гораздо хуже…
Тихо зашипев, Леголас скользнул рукой по внутренней стороне бедра, — оно было покрыто чём-то густым и вязким — и остолбенел. Его пальцы были в крови. Непонимающе сдвинув бровки домиком, юноша перевёл взгляд с окровавленной руки на то место, где в лучах ослепительно-яркого солнца возвышался знакомый силуэт. Нолдо стоял у окна с нечитаемым выражением лица и, не мигая, смотрел на него.
Леголас удивлённо посмотрел Глорфинделу в глаза — в этот миг все ужасные события ночи ожили в его памяти. Воин с тяжёлым сердцем наблюдал за тем, как любовь и нежность, горевшие в огромных сапфировых глазах всего секунду назад, сменились ужасом и отвращением. Мужчина стыдливо отвёл взгляд и, не проронив ни слова, направился в ванную. Синда, решив, что древний воин ненавидит его настолько, что ему противен один его вид, обнял острые коленки руками и беззвучно зарыдал.
Но Глорфиндел пробыл в ванной всего несколько минут. Опустившись на кровать подле рыдающего в три ручья юноши, мужчина водрузил на прикроватную тумбочку баночку с какой-то мазью, чашу с тёплой водой и губку.
— Шшш… Ну, хватит плакать, — попытался успокоить убитого горем мальчишку воин и протянул было руку, чтобы погладить того по шёлковым, растрёпанным волосам, но Леголас в ужасе шарахнулся от него в сторону, как будто увидел перед собой монстра. Собственно, это было недалеко от истины. Глорфиндел тяжело вздохнул — глупо было ожидать иной реакции, после того, что он натворил. — Не бойся. Обещаю, я не обижу тебя… Снова.
Взъерошенный, зарёванный, дрожащий Синда даже не шелохнулся. Он всё так же сидел на другом конце кровати, как воробышек на стрехе, следя за каждым движением мужчины. Глорфиндел тяжело вздохнул и тихо добавил:
— Я больше не злюсь на тебя. Не бойся. Монстр больше никогда не вернётся. Обещаю.
Услышав эти слова, Леголас подался вперёд и, уткнувшись лбом в бедро воина, зарыдал ещё горше.
— Пожалуйста, простите меня. Мне очень… очень жаль. Я не хотел вас обидеть, — протяжно завыл Синда. — Прошу вас, не прогоняйте меня. Накажите меня так строго, как только пожелаете, но, умоляю, не разлучайте меня с сыном… Не забирайте у меня Гилриона.
Глорфиндел с тихим вздохом закрыл глаза и притянул убитого горем мальчишку к груди.
«Каким же чудовищем ты меня считаешь, если думаешь, что я способен на такое! Хотя, чему ты удивляешься, глупец? Ты ведь делал с ним вещи и похуже… Кем, по-твоему, он должен тебя считать?».
— Тише, pen-neth. Не собираюсь я тебя никуда прогонять. И я никогда не разлучу тебя с сыном, что бы между нами ни произошло. Обещаю, — заверил мужчина сломленного Синда. — Леголас, прости меня за то, что случилось вчера, — эти слова дались Глорфинделу с большим трудом, он редко перед кем-то извинялся. И уж точно не перед сыном Трандуила. — Мне не следовало этого делать. Но я уже не могу исправить того, что натворил, малыш. Я был в ярости, я… Я не всегда могу держать монстра, что живёт во мне, в узде, — признал очевидную истину воин древности и тут же взвился. — Я же столько раз предупреждал тебя о моём огненном темпераменте! Тебе всё нужно проверять на личном опыте, да? О чём ты только думал, когда позволил Элронду поцеловать себя?! Что тебе было непонятно в определении «ты мой»? Мне следовало бы выпороть тебя так, чтобы ты месяц сидеть не мог, а не… — Глорфиндел осёкся на полуслове и угрожающе прорычал:
— И поверь мне, если подобное ещё хоть раз повторится, я с тебя три шкуры спущу! Ты меня понял?!
— Да, мой лорд, — всхлипнул Леголас и ещё сильнее прижался к Глорфинделу. — Простите меня. Я знаю, что виноват. Вы имели полное право наказать меня со всей строгостью. Я не хотел вас предавать, клянусь вам. Я просто… запутался. Элронд всегда был так добр ко мне, он заботился обо мне и Гилрионе… Я просто не думал, что он может… обидеть меня. Зачем он это сделал?
Глорфиндел вздохнул.
— Не знаю, — солгал воин. — Но я обязательно это выясню. А сейчас дай мне оценить масштаб катастрофы, — с этими словами Глорфиндел не без труда отлепил от себя юношу и нежно приподнял пальцем его подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Леголас, я не сделаю тебе больно. Обещаю. Просто смотри на меня, малыш.