— Ну, конечно, позволю! — проворчал Глорфиндел и почувствовал укол совести, заметив, с каким удивлением и недоверчивостью посмотрел на него юный принц. — Тебе нужно почаще бывать на свежем воздухе. Это поможет тебе окрепнуть… и если ты не против моего общества, то я с радостью составлю тебе компанию, если не буду занят, конечно. Думаю, моему Асфалоту нужен достойный соперник. Ты становишься медлительным, мой старый друг.
Белоснежный жеребец обиженно фыркнул и толкнул мордой мужчину в грудь, освобождая себе путь к зелёной сочной травке. Глорфиндел расхохотался и протянул руку Леголасу:
— Пойдём, я ведь обещал показать тебе мой любимый водопад. Это совсем рядом.
Водопад и в самом деле располагался невдалеке от того места, где они спешились, но тропинка, которая вела к нему была так хорошо спрятана от посторонних глаз, что даже эльфу было бы непросто её отыскать. Глорфиндел ещё ни разу не приводил сюда ни одного из своих любовников. Причина была проста: это было довольно личное место. Лишь несколько эльфов в Имладрисе знали о его существовании: Эрестор, близнецы, да ещё Элронд с Келебриан, которой ныне с ними уже не было… Когда-то, когда жена Элронда ещё не отправилась на Запад, правители Последней Обители сбегали к этому водопаду, чтобы скинуть с себя груз забот Владыки и Владычицы Имладриса и побыть просто Келебриан и Элрондом. Но это было очень давно… А сейчас полуэльф сторонился этого водопада — слишком много мрачных и болезненных воспоминаний он пробуждал в нём.
И хотя путь к водопаду ныне зарос сорняками и молодыми кустиками, Глорфиндел уверенно пробивался сквозь чащу, пока они не оказались у подножья высоких гор. Взобравшись по отвесному склону, они оказались прямо у входа в небольшую лощину, на дне которой разлилось озеро с кристально чистой водой. Благоухающие цветы, а также несколько деревьев, сумевших вырасти в столь ограниченном пространстве, украшали берег с мелким белоснежным песочком. На другом конце лощины вода просачивалась сквозь отверстие в скале и каскадом ниспадала в озеро, разбивая солнечные лучи на мириады сияющих осколков и создавая разноцветные радуги, пробивавшиеся сквозь серебряную дымку.
Леголас застыл, как вкопанный, наслаждаясь этой первозданной девственной красотой. Он понимал, почему Глорфинделу так понравился именно этот водопад. Он, конечно, был менее впечатляющим, по сравнению с другими грандиозными водопадами Имладриса, которыми славилось эльфийское королевство, но это место, известное лишь немногим избранным, — его чистая нетронутая красота — завораживало. Здесь Леголас чувствовал себя, как дома, как тогда, когда он ещё был свободен и жил в чаще старого леса.
— Никому не рассказывай об этом водопаде, — предупредил его Глорфиндел. — Владыка Элронд частенько приходил сюда раньше, чтобы подумать, а Эрестор приходит сюда, чтобы… Честно говоря, я понятия не имею, зачем сюда приходит эта высушенная вобла!
— А зачем сюда приходите вы? — поинтересовался Леголас.
— Красота этого места завораживает и трогает сердце. Это… это как снова оказаться в Гондолине. Там тоже было место, подобное этому: такое же уединённое, скрытое от посторонних глаз, излюбленное место встречи любовников или друзей. Конечно же, оно не выглядело в точности, как этот водопад, но атмосфера была очень схожа с тем местом. Эта лощина излучает спокойствие и безмятежность. Это место заставляет меня… Когда я здесь, я понимаю, почему моя жизнь сложилась так, как сложилась. Я понимаю, зачем я оказался здесь сейчас. И я знаю, что не изменил бы ничего в моей жизни и принял бы ровно те же решения, если бы мне дали шанс всё изменить…
Леголас не проронил ни слова — он просто не знал, что сказать. Эта сторона Нолдо была ему совершенно неизвестна… Он никогда не показывал Леголасу своих слабостей, как никогда не делился с ним сокровенными чувствами и мыслями. Конечно же, Леголасу всегда было любопытно узнать о прошлом древнего воина, о его поединке с балрогом, времени, проведённом в Чертогах Мандоса, но он никогда не осмеливался спрашивать Глорфиндела об этом.
— Вы редко об этом говорите… — робко произнёс Леголас.
Глорфиндел тяжело вздохнул и печально улыбнулся:
— Да, редко. Это проклятие нашей расы — помнить обо всех утратах до скончания времён, а в тот день я потерял абсолютно всё. Мой город. Моих друзей. Моего короля. Моих воинов… Всё ушло и немногие из живущих ныне в Средиземье помнят красоту Гондолина. Все просят рассказать о битве с балрогом, но никто не просит поведать о красоте тайного города, о надежде, что была утеряна в тот страшный день. Они все заставляют меня вспоминать о боли, разрушениях, потерях… И в какой-то миг я просто перестал говорить об этом.
Леголас задумался, размышляя о том, что сказал ему Глорфиндел.