«Мой супруг здесь совершенно ни при чём!» — недоумевающе вздёрнула бровь лесная колдунья.
«Ну не может же Глорфиндел вызвать на дуэль эллет! Поэтому за твои интриги придётся отдуваться Келеборну. Впрочем, как всегда», — съязвил Элронд. — «Кстати, а вот и он… Лёгок на помине».
Келеборн трепетно обнял даму своего сердца за талию и нежно поцеловал её в длинную шею.
— Любимая, ты не возражаешь, если я проведу этот вечер с Глорфинделом… — промурлыкал Синда. — Я так давно его не видел и успел соскучиться по нашим беседам.
— Ты при любом удобном случае только и делаешь, что пытаешься улизнуть от меня! — наигранно строго отчитала мужа Галадриэль. — Так и быть уж, сегодня у меня есть свои планы, так что нет, я не возражаю. Развлекайтесь, мальчики. Только верни Леголасу его лорда в целости и сохранности к полуночи.
— Слушаюсь и повинуюсь, моя леди, — театрально склонился в поклоне Келеборн и запечатлел поцелуй на руке супруги.
— Позёр… — закатила глаза Нолдэ и усмехнулась про себя: — «Что ж, а у меня на сегодня запланировано ещё две встречи. И обе из них будут крайне непростыми. Впрочем, когда этот дар был лёгкой ношей…».
Глорфиндел смерил Леголаса задумчивым взглядом. Юный Синда склонился у крохотной кроватки малыша, наблюдая за тем, как тот мирно посапывал во сне, и с печальной улыбкой перебирал золотые кудряшки. Казалось, принц был в порядке, но он редко позволял эмоциям вырваться наружу, предпочитая скрывать свои переживания от посторонних глаз. Даже от Глорфиндела.
— Откуда Трандуил и мои братья узнали, что я не такой, как они? У меня это что на лбу написано?! Я вот понятия не имел, что я такой, пока не забеременел. Что если наш Гил тоже родился с этим даром? Но даже если нет, то что если другие мои эльфята будут такими же, как я?
— Леголас, угомонись… Если кто-то из наших эльфят унаследует этот дар, то мы будем любить его так же, как и остальных наших эльфят. Элронд уже перелопатил всю библиотеку в Имладрисе, а Элрохир и Келейдур — в Эрин Гален. Мы сможем с этим справиться. Все вместе, — мужчина не сомневался в том, что слова Галурона задели юношу гораздо больше, чем тот хотел показать, и потому решительно направился к кровати малыша. Он знал отличный способ, как разогнать мрачные мысли.
— Да, но что, если…
— Всё. Больше никаких «что если» на сегодня. Оставь Гила в покое, моя наседка. Наш сын спит. А мы могли бы с большей пользой провести этот краткий, блаженный, долгожданный миг тишины. Как ты на это смотришь, ммм? Только представь, целый вечер лишь для нас двоих… Иди-ка сюда, — Глорфиндел оттащил принца от малыша и похлопал рукой по кровати, приглашая того присоединиться к нему.
Леголас ошарашенно взглянул на своего лорда — обычно тот сразу же приказывал ему «снять с себя это тряпьё».
— Иди сюда, — повторил Глорфиндел и, не дожидаясь пока мальчишка соизволит подойти к нему, нетерпеливо усадил его на кровать. Зарывшись лицом в белоснежные шёлковые волосы, воин с упоением вдохнул ставший родным запах. У принца от этой внезапной близости сердце забилось, словно птица в клетке, впрочем, как и всегда. Сколько бы раз они не оказывались рядом, сколько бы ночей он не провёл, задыхаясь под весом совершенного тела, сколько бы раз он не ощущал этот неповторимый запах, он всегда попадал под действие чар Глорфиндела. Леголас никак не мог им насытиться и каждый раз терял от него голову, как будто снова пригубил терпкое вино.
Глорфиндел расплылся в озорной улыбке и накрыл губы Леголаса своими губами. Поцелуй вышел таким нежным и страстным, что юноша на мгновение подумал, что уж сейчас-то его сердце совершенно точно разорвётся. На мгновение принц впал в ступор, не понимая, как же так вышло, что тот, кто должен был бы ненавидеть его, относится к нему с такой трепетной нежностью, а его собственная семья…
Но в тот миг, когда Глорфиндел нетерпеливо дёрнул за завязки на леггинсах принца, а твёрдая рука накрыла самые чувствительные части его тела, все мысли тут же покинули юную голову.
— Валар, какой же ты красивый, — хрипло прошептал древний воин, впившись губами в мраморную кожу, и замурлыкал от удовольствия, почувствовав на языке сладкое масло, смешавшееся с запахом пота. — Сегодня, мой сладкий, я выжму тебя, как лимон. Ты будешь истекать потом, как во время спарринга, я заставлю тебя задыхаться, как загнанную лошадь. Но даже тогда… — на мгновение воин замялся, наслаждаясь соблазнительным зрелищем, что предстало его взору: помутневшие от страсти глаза и полуоткрытые влажные губы, словно молившие о том, чтобы их раздавили в поцелуе, — я не позволю тебе кончить. Ты будешь умолять меня до хрипоты и кончишь, насаживаясь на мой огромный толстый член, распутный жеребёнок. Сегодня я не притронусь к тебе и пальцем.
К этому моменту Леголас уже готов был кончить без всякой стимуляции извне.
— Да, мой лорд. Прошу вас…
Глорфиндел расплылся в самодовольной улыбке.
— Ну раз ты так хочешь этого, тогда разденься сам и раздень меня.