И снова мёртвая тишина повисла между любовниками. Глорфиндел зажмурился, а его прекрасное лицо исказила гримаса боли.
— И ты решил, что если бы ты позволил мне взять тебя, то всего этого просто не было бы?
Леголас лишь молча кивнул, беззвучно рыдая.
====== Глава 39. Исповедь. Часть 2 ======
— Всё было так, как должно было быть, — Леголас закрыл лицо ладонями, — если бы только я не сопротивлялся. Зеркало показало мне, как Валар задумывали нашу первую встречу, но я всё испортил. Я всегда всё порчу… Вся эта боль, которую я причинил моему отцу и братьям, моя вина. Я обвинял в этом вас, но если бы я просто подчинился вам тогда, то всего этого просто не было бы: ни изнасилования, ни изгнания, ни насилия над моим братом… Вы бы связали себя с принцем Эрин Гален, Гилу бы не пришлось нести на себе клеймо моего позора, Нолдор и Синдар заключили бы мир, а у Элрохира с Галуроном не было бы необходимости покидать свои семьи и дома. Все страдают потому, что я совершил ошибку. Если бы я только знал, я бы…
— Pen vell, — хрипло прошептал Глорфиндел. — Ты хоть понимаешь, какую чушь несёшь? Что ты делаешь?! Ты обвиняешь себя в том, что я изнасиловал тебя, потому что ты не сопротивлялся тому, кто напал на тебя! Леголас, во всём, что случилось у того проклятого озера, виноват лишь я один! Я хотел тебя и взял силой. Мог ли я соблазнить тебя сладкими речами, как Валар показали тебе в Зеркале? Мог, но не стал! Вместо того, чтобы подарить тебе наслаждение, я причинил тебе жуткую боль и чуть было не убил!
Глорфиндел тяжело вздохнул и закрыл глаза. Слова юноши подтверждали его подозрения. Раны, что его жестокие бездумные действия оставили на душе Леголаса, были даже глубже, чем он предполагал. Этот разговор давно назрел и перезрел. Он был неизбежен, хоть воин и оттягивал его так долго, как только мог.
Леголас был живым воплощение того, как низко он пал. Легендарный Глорфиндел стал ничем не лучше тёмных созданий Моргота, с которыми он сражался. Он изнасиловал невинное создание Илуватара и наслаждался его болью. Глорфиндел, — тот самый Глорфиндел — убийца балрога, лорд Дома Золотого Цветка, вассал Тургона, любимец Валар, которого те возродили к жизни, чтобы бороться со злом и несправедливостью, защищать слабых и угнетённых, сделал того, кого всемогущие послали ему в дар, своим рабом, насиловал, издевался и насмехался над невинным мальчишкой, совсем ещё эльфенком.
Глорфиндел низверг тёмное создание во тьму, по крайней мере, так он считал когда-то. Как же он заблуждался… Цена, которую он заплатил, за победу над демоном древнего мира, была непомерно высока. Он расплатился не только жизнью, но и любовью, что когда-то жила в его сердце. Всё сгорело дотла... Такое светлое и чистое чувство, как любовь, не могло уживаться с тьмой, что поселилась в нём.
Воин избегал этого разговора с Валар уже несколько столетий. И вот теперь они явили ему свой гнев, направив его не на объект своего недовольства, а на невинного эльфёнка, который и мухи не обидел, который всю жизнь пытался доказать своим родным, что он достоин любви, хотя все вокруг пытались убедить его в обратном.
Глорфиндел преуспел в этом, как никто, — теперь Леголас считал себя ничтожеством, которое можно было унижать, которое можно было втаптывать в грязь, с чувствами и мнением которого можно было не считаться… То, что юный Синда винил себя во всём случившемся у озера, было ярким тому доказательством. Он не ненавидел своего насильника, не пытался сбежать и не обвинял в том, что он с ним сотворил… Чтобы выжить рядом с таким монстром, коим он стал, и не угаснуть, у Синда был лишь один способ — заставить себя полюбить своего мучителя.
И это был удар ниже пояса.
— Будь прокляты Валар за то, что заставили тебя поверить в эту гнусную ложь, — гневно выпалил Глорфиндел. — Будь они прокляты за то, что вернули меня назад. Меня следовало бы запереть на пару с Феанором в Чертогах Мандоса до конца мира! Я монстр! Чудовище!
— Мой лорд, не говорите такие ужасные вещи! Не проклинайте Валар! — со слезами на глазах взмолился Леголас. — Вы никакой не монстр, вы герой!
— Это не так, Леголас! Больше нет! — прорычал Глорфиндел и направился к выходу из источника, туда, где слуга оставил для них стопку белоснежных полотенец. Леголас молча последовал за ним, словно тень. Воин быстро вытерся сам и аккуратно обтёр израненное тело юноши. Лишь, когда они оба были снова сухими, древний эльф заговорил: