– Я тебе не милая, Фокин.
– Точно, – отвечаю и хлопаю себя ладонью по лбу, – ты мне бывшая.
– Щас, – говорит Эльвира и улыбочку злорадненькую демонстрирует, – настоящая я тебе, горячка твоя белая.
– Все, – киваю, – стороны любезностями обменялись. Так ты тут какими судьбами?
– Прикупила кое-что, – сообщила она таинственным голосом.
– А, так тебе не только этот коттедж нужен?
– Ха, – отвечает Эльвира, – не в недвижимости счастье.
– Точно! – снова хлопаю себя ладонью по лбу, обнаруживая редкую догадливость. – За фантиками ваша жадность прибыли.
– Фокин, не злись и не завидуй. – Эльвира изобразила ехидную улыбочку. – Будешь хорошо себя вести – тебе, может, тоже чего-нибудь перепадет. Сюрприз будет.
– Ага, – радостно отвечаю, – помню я один твой сюрпрайз. Самый первый.
– Это ты про что?
– А помнишь, как ты на себе меня женила?
– Ха, это кто за мной как преданная собачонка бегал, всю облизывал?
– Ну, приятно было. Какое-то время. Любовь зла, полюбишь и козу.
– Сам ты козел, Фокин.
– Ну да, конечно. А потом я задний ход дал. Пришел, а ты как чувствовала, обняла, прижала к сердцу, подарок, говоришь, приготовила. Только, говоришь, я тебе его пока не отдам. Ну, я так и так, надо бы нам расстаться. А ты как будто по-русски не понимаешь…
– А чего было понимать? – Эльвира невинно похлопала ресничками, как настоящая блондинка, призывно глянула на Баху и уже к нему обратилась: – Это чудо, – в мою сторону ручкой машет, – был безумно в меня влюблен. Он чушь всякую часто нес. Если бы я на все его капризы внимание обращала… Мне бы всю жизнь пришлось с ним нянчиться, как с младенцем. А так воспитала на свою голову.
– А кстати, – вспоминаю, – подарок так мне и не вручила, а на себе женила.
– Ты бы без меня пропал.
– Ох, как я без тебя пропадаю, – пропел я радостно. – Хотя все никак расстаться не можем. Даже здесь меня нашла. Так что за подарок был?
– Фокин, ты меня преследуешь?
– Очень нужно.
Эльвира обратно ресничками хлопает, сочувствие у Бахи выпрашивает:
– Ведь вы мне поможете, если что?
У Бахи взгляд ласковый, улыбка довольная, кивает с готовностью.
– Он поможет, – заверяю Эльвиру, – он если и не сама власть в Алатаньге, то влияние имеет бешеное. Так что если надо кого-то авторитетом задавить или гранату куда кинуть, обращайся.
Баха на шутку не обиделся.
– Обращайтесь, – важно говорит, – решим проблемы.
– Вот, – говорит Эльвира, – мужчина, не то что некоторые.
– Прошу без намеков, – отвечаю, – мы все тут в штанах ходим.
– Ладно, Фокин, идите куда шли. У меня еще куча дел утренних. Вас, бравый офицер, – на Баху она посмотрела пристально, и откуда только знает, что он служил, – прошу в гости заходить без сопровождения.
– Вот так всегда, – обижаюсь я. – А я так рассчитывал на чашку горячего шоколада с печеньем.
– Фокин, что с тобой? Ты же терпеть не мог какао. Что с тобой сделали? Идите уже куда шли.
– До свиданья, – с тайной угрозой в голосе произнес Баха, – до скорой встречи.
И мы потопали. А я все думал. Странные совпадения. Чего вдруг Эльвире потребовалось покупать коттедж именно сегодня? И чего вдруг ее из Москвы сюда понесло? Странные совпадения. В последнее время все время мы с ней пересекаемся. Как в Харбине не увиделись?
Дошли до дома. Баха внутрь проскользнул. Слышу, он там тяжелые вещи передвигает и одновременно дверцей холодильника хлопает. Я в садике жду. На горку смотрю, с Зоной разговариваю. Что же ты за «чудо» такое равнодушное, говорю мысленно, и во мраке твоем творятся странные дела. Не злые и не добрые, странные. Берем фантик у тебя и творим доброе дело, и оказывается это добро очень сомнительным. Зона, она же тебя никогда не спрашивает. Какое добро тебе творить, в каких количествах и когда остановиться. Да и непонятно, тебе ли это добро достанется. Это не ящик Пандоры, а сплошные огорчения, одни несбывшиеся желания. Или сбывшиеся, но не твои.
Баха кричит из окошка:
– Слушай, я все собрал. Вот только хлеба нет. Надо будет все-таки в «Паучок» заглянуть.
– Баха, – спрашиваю его подозрительным шепотом, – а чего это мы до твоего дома пешком топали? Чего это ты машину возле штофелевского коттеджа оставил? На бывшую мою запал?
– Хм, – ответил Баха. – Ты разведись, там посмотрим.
– Вот что тебя губит, Баха, так это серьезные намерения.
А он губу верхнюю закусывает, подбородок выпячивает, глазки презрением светятся.
– А я по-другому не умею и пока, – говорит, – прошу оставить эту тему.
– Оставляем, – с готовностью соглашаюсь. – Все собрал для нашего пикничка?
– Спирта взял. Пару бинтов, зеленку, жгут, тримол, левомицетин.
– О, – вздыхаю, – кажется, путешествие будет не легкой прогулкой. А с провиантом как?
– Спирт, тушенка, колбасный сыр, картошка, помидоры, болгарский перец, икра красная осетровая, – рапортует Баха и в руке рюкзак свой взвешивает.
– Хлеба, говоришь, нет?
– Будет, – отрезает Баха. – Уже восемь, двигаемся на завтрак.
Доходим до коттеджа Штофеля, в машину забираемся, Баха за руль.
– К Эльвирке, что ли, на завтрак напроситься? – бормочу я и внимательно Баху рассматриваю.
– В «Паучке» позавтракаем, – буркнул он и на газ нажал.
