Оладьи пришлось ждать минут двадцать. Но было вкусно, особенно сметана мне понравилась. Совсем настоящая.
Баху я попробовал пытать про «Черный отряд», но тот отмалчивался и отшучивался.
– Но если это отряд Босса, он же должен нашей структуре принадлежать, и уж тебе-то должны подчиняться!
– Нет, Фокин, это не наша структура. Это вообще не совсем люди. Россыпь фантиков в кулаке у Босса. А когда его нет, так и вовсе сами по себе существуют.
Баха руль вдруг резко поворачивает и смотрит на меня снисходительно – мол, не дорос я еще до понимания местной специфики.
– Ты, Серега, не обижайся, здесь пожить нужно хотя бы полгода, воздухом местным пропитаться, тогда кое-что понимать начнешь.
– Баха, ты чего? Я же не тупой. Расскажи доступным языком. Что это за звери такие, этот ваш «Черный отряд»?
– Пора нам, Серега, поехали. По дороге ты и отряд увидишь, и поймешь кое-что сам.
Остановились мы как раз у старого КПП. Здесь когда-то Баха и служил. Пора машину парковать, дальше пешочком. Потому как дорога кончилась.
Гляжу на КПП: окна слепые, стекла выбиты, штукатурка слезла, арматура огромными иголками торчит. Ржавчиной болотной пахнет.
– Да у вас тут полное запустение, – говорю.
– Э, кому нужен этот древний КПП. Теперь весь Алатаньга целая зона. Не въедешь, не выедешь. Причем только наших это касается, сопредельщики один хрен беспредельничают. Только «Черный отряд» их и сдерживает. О черт, – Баха шумно сплюнул с досады, – помянул их, они и появились.
С гор спускались пятеро. Люди в черном. Одна из них – девушка с привлекательной фигуркой. Длинные рыжие волосы, стройные быстрые ножки. Белые кроссовки мелькают по склону, как фонарики. Так меня к ней и потянуло. Стоять, кричу себе мысленно, Даша! Ну да, думаю, Даша красивше, да и любимая она, но и эта девчонка хороша. Чего б не пообщаться, анекдотец нескромный не загнуть? Хочется услышать, как она смеется.
– Баха, – говорю, – чего мрачный такой? Симпатичные ребята твой «Черный отряд», – и только теперь обращаю внимание на ребят.
– Я не мрачный, – обреченно он произносит, – это наше необходимое сопутствующее зло, мы без них никуда, но лучше бы их не было.
– Однако, – киваю в ответ, а сам внимательно рассматриваю четверых черненьких чертят.
Суровые они какие-то. Глазки-щелочки с презрительным прищуром, подбородки упрямо вперед выдвинуты, носы, правда, разные. У одного картошкой, у другого курносый, третий, можно сказать, с римским, а последний с греческим шнобелем. И вроде забавные ребята, в черных куртках, в черных джинсах, в черных армейских ботинках, но бледные до безобразия, ни кровинки в лицах. Холодом от них веет. А девушка красивая, цветущая, живая.
Черт с ними, с чертями, думаю.
– Здравствуйте, барышня! – кричу. – Каким ветром вас в наши края занесло?
– В ваши? – удивилась барышня и причмокнула, будто конфетку сосала, полные губки и симпатичный язычок демонстрирует.
А я доволен, смутил девушку, развиваем успех.
– Конечно! Когда-то тут Зоны не было, а мы уже были. Так что тут все наше.
– Э, э, мужик, – вдруг очнулся тот, с греческим шнобелем, – ты чего?
– Офигенный вопрос, – поздравляю его. – И что я должен ответить?
– Стоп, стоп! – подал голос Баха. – Борис, – обращается он к парню, – мы идем по
– А че? Надо вопросы?
Да, думаю, тяжело с такими общаться, пусть с ними Баха разговаривает.
– Девушка, а девушка, – спрашиваю, – а как вас зовут?
– Эмма, – отвечает она и смотрит с интересом. Что, типа, дальше со мной будет, съедят меня ее дружки или подавятся?
У Бори глазки наконец распахнулись.
– Баха, че он к нам пристал, он, это, неприятностей хочет, да?
Баха тяжко вздыхает.
– Тайм аут, минута мне нужна, – и палец указательный им показывает, – отойдем, – говорит мне, – в сторонку.
– Молчи, стой, слушай. Этих, этот «Черный отряд», не трогай. Даже взгляд косой нельзя на них бросить. – Тут Баха рукой махнул, останавливая мое возмущение. А я хотел громко удивиться. Тоже мне принцы голубой крови! – Смотреть на них запрещено! Знаешь, как «стразы зла» работают? Как несчастья на нашу голову сыплют? Эти тоже вроде живые «стразы зла». Только в виде человеков. Двинешь этого Борю по уху, и приступ аппендицита у тебя случится, или плюнешь ему на ботинок, а в ответ птичий грипп подхватишь. А если вдруг случайно ребро ему сломаешь, считай, инфаркт получил.
– Чего, честно вот прямо так?! – Я понимал, что в этой Зоне все возможно, но такое… Как-то в голове все сразу не уложилось, минутку пришлось привыкнуть к мысли. Переволновался я, даже в горле пересохло. – Баха, дай водички.
А сам думаю, что вот этих засранцев теперь все на руках носят, сопли им вытирают, прихоти их исполняют. И мне, что ли, прогибаться?
Воду из фляжки глотаю, сам Борю взглядом сверлю. И других из виду не упускаю.
– Что, – спрашиваю Баху, – и Эмма, она тоже?
– А ты, – говорит, – потаскай ее за волосы. Может, только воспалением легких и отделаешься.
– Что ты, – отвечаю, – такая красивая девушка, как ее можно обидеть? – И улыбаюсь Эмме приветливо.
