– Сам тащил и не знаешь? – искренне Петровна удивляется. – Зелье это. Ну, я тут кое-что добавила. Елексир получился. Он, это, особенный. Кто его выпьет, пропадает внезапно, а потом появляется. Сильно умным появляется.
Я слушаю ее, удивляюсь, откуда здесь, в Питере, из Алатаньги, из Зоны, диковинки всякие вроде «тяжелой воды» появляются? Ладно бы Ильич привозил, но Петровна-то эту воду у Ксенофонтовны берет!
– Вовка мое зелье часто пьет, – продолжает Петровна, – потому и умный такой.
– И исчезает часто?
– Часто, часто, – заверила Петровна, – но и возвращается, он же умный.
– А Андрей?
– Так Андрюшка хотел Вовку найти, я и налила ему. А ты, Сережка, их обоих хочешь найти, так я и тебе налью.
– А я вернусь? Не исчезну?
– Куды ж ты денешься? Давай глотай, не морщись.
А у меня прозрение наступает: выпью зелье – и погода испортится. Где я окажусь, под дождем? Да там же, думаю, где Андрюха с Ильичом.
– А, наливай, – говорю.
Глотнул. Вкус не гадостный, издали кисель клюквенный напоминает с легкой примесью спирта, только пить тяжело. Его, по-моему, жевать надо.
– Весь стакан пить? – спрашиваю.
– Пей, не жалко, – отвечает Петровна и тает потихоньку вместе с голосом.
А у меня легкость в теле наступает необыкновенная, сам раздуваюсь, будто воздушным шариком становлюсь, кисель пузыриться, бурчит в животе, сейчас полечу, думаю. А потом будто берет меня кто за шиворот, сквозь окошко под дождь вытаскивает и высоко в небе прямо в мокрую холодную тучу втыкает. Голова моментом остывает, легкость в теле испаряется, и как мешок с песком падаю на мостовую. Сел мягко, ничего не ушиб. С ресниц капли дождя стряхиваю, пытаюсь рассмотреть, где я, но боль в голове мешает. Откуда она взялась? Мне же кто-то рассказывал, что после «тяжелой воды» похмелья не бывает. Наврали. Ладно, черт с ней, с болью. Где я?
Так, мост еще не разведенный, дома серые, в сомкнутом строю, дождем умытые. Машины едут мокрые, люди бегут хмурые. И сижу я, как дурак, на тротуаре. Недалеко это зелье меня уволокло. И где Андрюха с Ильичом? Надо хоть чашку кофе выпить, или лимонаду с тримолом, или хоть пива с мороженым, чтобы мысли в порядок привести. Должна здесь быть кафешка недалече. Надо же, думаю, а обиды на Петровну за ее дурацкие шутки нету. Она честно хотела помочь. И опять знаю, встречу я сейчас кое-кого женского полу, и она мне поможет Андрюху найти. Был бы здесь Одиноков, было б легче. И голова бы так не болела.
Однако вот и кафе, битком набитое, люди от дождя прячутся. Прямо всей толпой кофе с чаем и кое с чем покрепче пьют. Мне еще место поискать придется. Вхожу. В воздухе накурено, сыро, но тепло. Девушка красивая, но вся растрепанная, кричит:
– Давай проваливай!
От ее прически только копна волос осталась, а когда она головой мотает, волосы блондинистые стайкой сосулек сзади летают.
– Еще приползешь ко мне на коленях, прощение будешь просить, а я не прощу, не надейся.
Некто в длинном, до пят, кожаном плаще молча встает и уходит. Я занимаю его место.
– Мадам, – говорю я с радостным изумлением, будто узнал ее, – не могу ли я быть вам полезен?
– Я мадемуазель, – отвечает девушка и с интересом меня разглядывает; от истерики у нее и следа не осталось. И прическа форму обрела, а если слезы и были, то высохли. Резко девушка похорошела, смотрит на меня красавица холодным расчетливым взглядом, с кучей загадок в личной жизни. Попал, думаю. – Ждешь, что попрошу угостить даму сигареткой? – насмешливо спрашивает.
Молчу, подвох чувствую. Ну и какую подставу они с ее парнем могут мне организовать? Ну нет, пока кофе с чаем не глотну, не уйду отсюда.
А девушка чмокнула губками, будто воздушный поцелуй мне послала, и говорит:
– Не курю я, а мороженое буду.
– В такую-то погоду? – спрашиваю. – Дождь, ветер, наводнение.
– Погода радует, – отвечает она.
А блондинка-то не проста. Надо бы спросить, как зовут незнакомку, но подходит официантка и сразу заявляет, что этот столик уже взял пачку сигарет и чашку кофе. Типа мне платить. Я согласно киваю, удивленно на незнакомку смотрю.
– Это все тот дурак, – отвечает она и резко мрачнеет.
– Ладно, – говорю, – сигареты его я оплачу. Заказывайте, мадемуазель. И скажите, как вас зовут? Мы, кажется, уже достаточно знакомы, чтобы узнать имена друг друга.
– Стелла, – робко она произносит и вопросительно на меня смотрит.
– Сережа, – отвечаю.
– Сережа? – удивленно спрашивает. – Хочешь выглядеть моложе, чем есть?
Блин, умна, думаю. Но главное, что мы уже на «ты».
– Уговорила, – соглашаюсь, – пусть будет Сергей. От дождя прячешься?
– Вот еще, – фыркнула она и глянула на меня с недоумением, будто можно всякой сырости бояться.
– Что, и не холодно даже? – Это я намекаю на ее легкий, короткий голубенький плащик, который не греет ни черта, только элегантности Стеллочке добавляет.
– Вот еще, – повторила она и миленько хлопнула ресницами, – я еще и колу со льдом буду.
Принесли горячий кофе. Без сахара, слава богу. Сладкий кофе, кажется, хуже греет. Пью, думаю. Чего эта мадемуазель здесь делает? Кафешка дешевая, а женщина роскошная. Несвязуха у меня в голове! Каким ветром ее занесло?
