– Ого, да у вас аппетит проснулся? Пожалуй, ничего не дам. Не оправдал ты моих надежд. И Андрея здесь нет, и следов его не видно.
– Это… как же это?! – растерялся Федор. – Помогите, люди добрые! – кричит он в туман.
Его услышали. Из белой мути неслышно выплывают на полянку двое. И шаги их не чавкают. Думаю, лешие, не лешие. Может, аборигены какие? Первый бородатый. Борода лопатой торчит из-под капюшона, облепленного опавшими листьям, нос картошкой, крохотные злые глазки. Смотрит недоброжелательно. Куртка и штаны тоже облеплены прошлогодней листвой. Только ботинки резко черные и борода черная. Контраст с рыже-зеленой маскировкой хорош. Но главное, ведет себя как в доме хозяин, готов указания давать, кому где расположиться и что делать. А внушительность ему карабин за спиной придает. Узнаю «Сайгу» родную, так похожую на «калашникова». Очень хочется спросить: чего хотеть изволите? Но пока молчу, второго рассматриваю. Без бороды, без оружия, панама зеленая. Плащ из травы в пол, а под плащом обычные синие джинсы и курточка тоже джинсовая. Я б даже за даму принял эту кикимору, такая миленькая, глазки черненькие, взгляд печальный, но нет, пожалуй, кикимор. Ни одна женщина не позволит себе напялить такие страшные кирзовые сапоги. И где он их только взял? Я такого добра с прошлого века не видел.
– Что, – спрашивает бородатый, – кочевряжится?
– Да вот никак, – отвечает дядя Федор, – кажись, на него «стразы» не действуют. Кажись, издеваться хочет.
– Что же, мил человек, – продолжает бородатый, – не уважаешь местных обычаев? А ты ж нам помимо денег тайну должон открыть.
Кикимор смотрит отсутствующим взглядом на «горячий камень». Я задумываюсь. Откуда же ветер дует? Бандиты это какие-то, а не сказочные персонажи. Да еще и их преподобие заодно с ними. Явно с сеньором Карабасом связаны. Тоже золото ищут. Ко мне чего пристали? Я им золота не обещал. Надо их встряхнуть как следует. Может, что про Андрея узнаю? И «горячий камень» зачем-то Боссу понадобился, чтобы Легату противодействовать. Нет, вряд ли эти бандиты от Легата. Чего-то я запутался в собственной логике. Фактов не хватает.
– Нельзя ли поподробнее, – спрашиваю вежливо, – какую именно тайну я вам должен открыть? Если про «Криптозавр», то я уже во всем признался.
– Какой такой завр-мавр? – тоненько вскрикнул дядя Федор. Еще и бородкой своей трясет, будто козел, которого от капусты отгоняют.
– Ну вот что, – заявляет леший, – скажешь, где золото, дальше пойдешь. А не скажешь – никуда не пойдешь, здеся останешься.
И чтобы меня поторопить с открытием тайны, медленно, чтобы я понял суть угрозы, «Сайгу» с плеча снимает.
Думаю, нельзя выполнять их приказы. А потом не думаю. За мгновение преодолеваю эту пару метров до бородатого, скользя по мокрой траве. Тормозит он меня своей грудью. А руки у него заняты, уже карабин держит. Хватаю левой рукой за ствол, пытаюсь палец правой руки на спусковой крючок положить. А он уже свой засунул. Его палец толстый, мой не пролезает. Ну, ствол задираю, а на его палец давлю. Грохнуло. Значит, не на предохранителе! Стоят тут все ошалевшие и оглохшие. А я уже «Сайгу» из рук бородатого выдрал и отступил на шажок. А этот гад в себя пришел, за нож хватается. Ну и бью его прикладом аккуратно, но сильно под нижнее ребро. Крик, стон, садится леший на травку, рот широко разевает, как рыбка задыхается, пытается воздух поймать. Потом стонет и плачет. Может, ребро я ему сломал? Ну, думаю, не страшно, не помрет. А так сам напросился. «Сайга» оружие серьезное. Нечего на меня было наставлять.
Сзади дядя Федор шебуршится.
– Ну ты это, чего это? Ты ж, это, не уйдешь отседова теперя.
Резко оборачиваюсь и стволом ему в физиономию попадаю, прямо по челюсти. Он громко вскрикивает, хватается за щеку и жалостливо так говорит:
– Ну вот, опять, на энтом самом месте, и зуб опять тот же выбил. Злые вы тута со своим другом.
Ага, соображаю, кто ж еще, как не Андрюха, мог ему зуб выбить. Ему и карабина не надо. Он и голыми руками может кого хочешь покалечить. Вспоминаю, что-то я упустил. Или кого-то. Ах, да! Третий где?
А кикимор стоит спокойный, безучастный. Будто нет его здесь. А даже если он здесь, то ему все происходящее неинтересно.
– Так и будешь, поросль ты зеленая, природой сопливой любоваться? Давай поднимай своего лешего и тащи его куда подальше.
Кикимор смотрит на лешего преданным взглядом, как бедный племянник на богатого дядю. Прямо вопрошает «что же делать?». Бородач кивает и стонет.
Кикимор топает своими кирзачами, четко его чавки слышно. А я вошел в роль победителя нечисти.
– Хочу сообщить, господа лесная нечисть, что если мы вдруг где-нибудь когда-нибудь встретимся, то я вас пристрелю…
Кикимор быстро закивал, а леший, уже поднявшись, за ребро держится ушибленное, охает и сквозь стон медленно произносит:
– Ка-ра-бин мне.
– Карабин? – спрашиваю удивленно. – Отдам потом когда-нибудь. Если получится. Или даже Карабасу отдам. А пока проваливайте. У меня сколько патронов в магазине еще? Девять? А запасной есть?
Леший печально машет головой, мол, нету, морщится от боли.
