Дошел я до березы, стою, удивляюсь. Шерсть об нее ободрала моя лошадь? Да и не лошадь это. Шерсть – верблюжья! Да! Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей. Точно – Лукоморье. И пошел я по следам верблюда, неизвестно откуда взявшегося в густом, сыром, сумрачном, сказочном подмосковном лесу.
Через часик меня так достала «Сайга»… Не знал, на какое плечо повесить. Уже и на шее тащил, пока ремнем ранку не натер. И рюкзак назад тянет, словно сопротивляется, мол, не стоит туда идти. И кажется мне, что уже следы этого верблюда я не различаю. И еще кажется, опять кто-то следом хлюпает. Леший бродит и кикиморы пищат! А интересно, куда я иду? Во Мглу или в санаторий?
Стоп. Обрываются следы. Верблюд-то вне законов притяжения, можно сказать, в небо улетел. Или просто исчез бесследно. И солнце я еще не скоро увижу, чтобы по нему сориентироваться, и мох тут кругом цветет пышным цветом, а не только на северной стороне. Пришла пора предаваться отчаянию. Ну нет. Мне это не к лицу. Я же ручеек заметил неподалеку. Течет себе и течет сверху вниз. Буду надеяться, что он в озеро впадает.
Еще часик хлюпаю по бездорожью вдоль ручейка. Уже мечтаю хоть во Мглу попасть. Может, надо было вымолить у «камня» себе спасение. Путь до санатория узнать, но не возвращаться же обратно.
Какая-то животина отбежала от ручья и скрылась в чаще. Я Дашу вспомнил. Как она рассказывала, что любит черных кошек. Особенно когда они дорогу ей перебегают. Это к удаче, говорит. А я ей и отвечаю, выходит, моя будущая жена – ведьма?..
Патроны мне, конечно, еще пригодятся. Но одним можно пожертвовать. Вдруг кто услышит. Тщательно прицеливаюсь в низкую тучу. Стреляю. Никакого ответа.
А мне еще топать и топать. А туча обиделась. Пролилась мелким дождиком. Где же озеро? Однообразность местности начинает надоедать. Так, впереди чей-то силуэт мелькнул. Зверь? Человек? Стрелять нельзя. Еще напугаю. Гнался, гнался, только чуть приблизился, зато вижу. Женщина это. Быстрая, легкая, молодая. Скачет по мокроте как беззаботная козочка. Телогрейка, конечно, не по последней моде, зато сапожки не кирзовые. Кричал, кричал ей вслед. Мадам, мисс, девушка. Никакой реакции.
Дождь прекратился, небо посветлело. Снежок свежий заскрипел под ногами. Выходим мы к озеру, и я ее догоняю. Рассматриваю, симпатичная. Правда, платок какой-то серенький на голове, не говоря уже об этой кошмарной мужицкой телогрейке. Нет, на русалку не тянет.
Женщина оборачивается, знакомо голову наклоняет. Даша так любила смотреть изучающе, как бы под углом. Только мадам постарше. И чего это мне Дашка все время мерещится? Даже в мокром сумрачном лесу. Соскучился?
– Ну чего тебе? – говорит.
И тембр голоса у нее слегка глуховатый и грубоватый.
– Да мне бы из лесу выйти, – отвечаю.
– Ну вышел.
– А ты кто? – в тон ей спрашиваю.
– Болотихой кличут. Из Мглы иду, а ты привязался.
– Я не привязался, я потерялся, – пытаюсь как можно жалостливее произнести.
– У «горячего камня» был?
Киваю.
– Я тебя из чащи вывела?
Опять киваю.
– Жениться на мне будешь?
И платок снимает. Смотрю, симпатичная дама, и глазки Дашкины, цвета изумрудного моря. Очень похожа, только постарше будет лет на десять.
Я головой мотаю – нет, мол. Смотрю на нее сочувствующе, как бы прошу извинить:
– Женат ведь я.
– Эх, вы, – отвечает, – счастье свое так провороните. Хотя можете пожелать что попало. Все равно выйдет по-другому. Вот и давеча тоже одного вывела, а он сказал, что уже два раза женат. А у нас уже девять бабушек нашли себе дедушек. Только я одинешенька во Мгле.
– Во Мгле? – спрашиваю. – Так там же у вас нечисть лесная. Лешие, кикиморы бродят.
– Так это… У них души темные, им только во Мгле и жить. Здесь, на свету, им появляться негоже. Эх, – с тоской говорит, – нетути здеся настоящих мужиков.
А сам думаю, а почему я в этой Мгле никого не видел, никого не нашел, прятались, что ли?
И тут я соображаю.
– Подожди, красавица, а кого ты еще вывела? Здоровый такой, больше меня будет, Андреем зовут?
– Ну а что? Он, верно.
– И куда он далее пошел?
– Я в санаторию пошла, там работаю, а он отправился в Новую Зеландию.
– Куда-куда? – Я чуть вопросом своим не подавился.
– Ах, что-то я замечталась. В какую-то Таньгу он собирался.
– Алатаньгу?
– А? Ну да! Милай человек, просьбишка у меня. Пришли еще кого-нибудь к «горячему камню». Может, на этот раз повезет.
Расстались мы с ней в санатории. Людмила, так звали Болотиху, заставила меня записать ее мобильный и даже адресок «ВКонтакте». Я после походил по округе, поозирал окрестность. «Мерс» в полном порядке стоит на стоянке. В номере у меня никто вроде не побывал, в вещах не рылся. Дяди Федора даже следов не наблюдается. Ну что ж, следует поесть, отдохнуть после лесных мокрых приключений – и в Москву на доклад. Знаю, в Алатаньгу будем отправляться.
Босс особенно сокрушаться не стал. Сам факт его устроил, что есть такой «горячий камень» и понятно, как его найти. Болотиха поможет, не его же преподобие просить?
– Значит, говоришь, невозможно эту многотонную глыбу из лесу забрать?
– Болота, Босс, никакая техника не пройдет.
