Передо мной появилось небольшое настольное зеркало, где отражалось только лицо. Мое настоящее лицо… но совсем иное. Подведенные серебром раскосые лиловые глаза, перламутровые чешуйки на лбу и скулах. Белесые ресницы, брови и волосы, увенчанные парой кристально прозрачных рожек, меняли образ почти до неузнаваемости. — Невозможно! Или нет? — Пытаюсь различить по взгляду, не издевка ли это. Но Адан серьезен и не дает повода для сомнений. — Я могу стать… такой? — Сама не знаю спросила или констатировала, принявшись рассматривать отражение более внимательно.
— Можешь… — Ответ доносится от рояля, а следом комнату наполняют звуки, сплетающиеся в нежную, но грустную мелодию. — Но только, если тебе помогут. То, что мешает понять, кто ты, не дает и пробудиться Памяти Крови. Но я не знаю, что это. А чтобы понять, нужна твоя кровь … и время. Кристальные драконы — настоящее сокровище, они очень ценны. И чтобы помочь одному из них пробудиться, я готов почти на все, не то что отравить или убить какого-то мага, но даже стереть целую Хрустальную Башню с лица Крейстрала, если понадобится. Или, если этого пожелает дева-дракон.
— Но, если я не готова? Пока… не готова. Вы прогоните меня? — Перспектива стать драконом и обрести Вечность пьянит. Но прежде стоит получить титул Главы Башни… или Императрицы Миантариона. Айрос — человек и в супруги изберет только человека. Вот после рождения наследника, можно будет вплотную заняться вопросом обретения Вечности. В конце-концов у меня еще несколько сейфителей в запасе.
— Наверное, мне стоило бы, но — нет. Если согласишься давать мне свою кровь и позволишь изучить тело, сделка состоится, вне зависимости от того, станешь ли ты когда-либо драконом или нет.
Отдавать кровь кому-то это риск. Это одно из первых правил, что вбивают в головы магов. Но… иметь в тайных союзниках того, кто в одиночку способен использовать “Тартадалион”. И, даже если в данный момент откажусь, лич не отступится. Без сомнений, рано или поздно Адан получит мою кровь с полумертвого тела или заберет силой… Но тогда ни о каких договорах речи идти уже не будет. Кроме того, это позволит сэкономить золото и камни, которые я планировала предложить в оплату за помощь. — Меня устраивает. — Произносят мои губы, только разум еще обуревают сомнения. Перед глазами проносятся видения, как я сгораю в запретном заклятии во время коронации или как мое бездыханное тело в одеяниях Главы Лайриоль оседает на пол. — Но… мне нужны гарантии.
— Это подойдет? — Мне в руки падает брошь с огромным бриллиантом и клубящейся в нем маной черно-голубого оттенка.
— Твой кристалл? — Голос хрипит. Эта обычная на вид штучка способна причинить не меньше боли, чем разрушенный некогда подарок Хазаэля, а может и больше. Все-таки этот лич куда старше и могущественнее, чем эльф с несколькими пределами.
— Хочешь убедиться? — И прежде, чем я успеваю покачать головой, на поверхности рояля вспыхивает голубое пламя, то затихая, то разгораясь вновь. И в такт этому свечению начинает пульсировать мана внутри бриллианта. — Да, это не филактерия, его разрушение, хоть и сильно ослабляет таких, как я, но не способно убить. Впрочем, тоже можно сказать и о необходимом для исследований количестве крови. В каком-то смысле мы будем на равных. — Губы графа растягиваются в многообещающей улыбке, обнажая острые клыки.
По спине пробегает холодок. — Благодарю… Я буду крайне осторожна. — В подтверждение, прячу брошь в хранилище. Пламя резко угасает, а на столе появляются еще несколько предметов. Амулет телепорта узнаю сразу, но в отличие от использованного, этот — многоразовый. Мифриловая пластина с заклинанием призыва посланника, напитанная маной Адана. Стеклянный пузатый флакон, судя по всему, с “лекарством” для Наставника. А еще блюдце и адамантовый кинжал. Такая предусмотрительность воодушевляет. Так что, пока не передумала, прокалываю кожу мизинца и сцеживаю несколько капель крови.
