— Дети, кто первый на помывку? Кто самый смелый? — Спросила я. Мелочь мгновенно стекла с дивана и попыталась сныкаться за Ракса. После двух неудачных попыток поймать хотя бы кого-то, я вернулась к тазику и обратилась к дракону. — Зар, прости, что вынуждена оторвать тебя от важных дел. Но мне бы не помешала твоя помощь. Не думаю, что гоняться за ними по всей комнате — рационально. Можешь одного из них доставить в тот тазик? — Не глядя, дракон хвостом поймал девочку за ноги и вверх тормашками опустил в таз. — Эм… Благодарю. — Пробормотала я, а после подвернула рукава и начала обмывать и оттирать ребенка от липкого и жирного, приговаривая что-то из разряда, — Ардана, милая, ты красивая девочка, умненькая, но почему-то не желаешь быть чистенькой, как все остальные в этой комнате. Если хочешь, чтобы тебя уважали, любили и не смеялись над тобой, то следует кушать аккуратно, или придется раз за разом принимать подобные ванны. — Гнидадафа фыркала, а я пыталась совладать с мочалкой и кувшином с водой.
— Помочь? — Подходя ближе, спросил Айрос.
— О, да, спасибо. Мне как раз не хватает третьей руки, чтобы держать и набирать воду, или хвоста, — улыбнулась. — Держи. — Всучила кувшин. — Пока набери еще воды. Я как раз промою волосы. — Внезапно которун оказался рядом, уселся попой на пол с недовольной моськой, время от времени злобно поглядывая на дракона. А я намыливала и докрасна намывала кожу девочки, чтобы она аж скрипела. Айрос помогал, предугадывая просьбы, стоило только поднять на него взгляд. В конце Ардана была укутана в пушистое одеяло и устроена на пододвинутое к очагу кресло. — Сяо, теперь твоя очередь. — Пусть и с недовольным шипением, он все же залез в таз.
— Айрос, ладно она, а почему ты не пользуешься магией? — Полюбопытствовал Хазаэль.
— Может, потому, что умею обходиться и без нее? — Дружелюбно ответил он.
Эльф фыркнул, — и что, вы думаете, что подобным купанием можно чему-то научить юного магвиря?
— Не знаю… Никогда не умела правильно общаться с детьми, особенно такими маленькими. Но что-то подобное делала моя мама. Подмечала ошибку и заставляла огребать последствия. Так однажды она уступила моему страстному желанию кататься на лыжах в минус двадцать. А потом лечила отмороженные пальцы на ногах, объясняя дурость моего поступка, пока я корчилась от боли. — Пожала плечами. — Многие родители запрещают все, даже минимально опасное или ругаются просто так. Но дети лучше запоминают на опыте. Один раз обжечься о пламя достаточно, чтобы понять, как это больно. Вместо того, чтобы талдычить постоянно и безмерно оберегать чадушку. В голове должно возникнуть тождество: испачкался равно неприятной процедуре помывки. Но, если ребенок хочет расти не которуном, а свиньей, пожалуйста. Только пусть потом не говорит, что не предупреждали. Рано или поздно случится ситуация, где над отсутствием манер будут смеяться все, кому не лень, только потому что кто-то не захотел научиться есть красиво. Но это их выбор. Я вообще не считаю необходимым что-то запрещать, ну кроме самого страшного. Предупредить, да… Ответить на вопросы, тоже. А еще я не люблю, когда лгут, особенно детям. Пусть я не родитель в полной мере, но хочу, чтобы они поняли, что в этом мире им будет не просто. Только в семье им позволят вот так вазюкаться и лишь улыбнутся на это. Остальные будут только рады унизить и воспользоваться их слабостью. — Ответила я, чуть пожимая плечами и намыливая щупленькое тельце.
— Тебя об ошибках хотя бы предупреждали. Моих же родителей мое незнание не останавливало… да и не родителей, впрочем, тоже. — С легкой досадой произнес эльф.
— Да ладно! Ракс, разрешил тебе целый сезон делать все, что ты захочешь. Мне такая роскошь не досталась. От рассвета и до заката — учеба, этикет, занятия магией и сражения. И только шесть эрн на сон. — Шутливо пожаловался Айрос.
— Зато мир считает тебя гением, они не знают, что все получено тяжелым трудом. — Ставя печать на очередном листе, подал голос дракон.
— Конечно, могу ошибаться, но … думаю, на то были причины. И, если бы тебе действительно нужно было время предаться загульному веселью, Зар бы не стал запрещать. — И после небольшого колебания, добавила, — но, согласись, когда тебе было нужно и ты просил, он позволял то, что не позволял никому другому.
Внезапно вокруг которуна засветилось что-то вроде прозрачной золотистой пленки.
— Вот только теперь все, что я считал своим принадлежит — тебе. Должен ли я злиться за то, что больше не смогу расчесать хвост Ракса? Что он больше не позволит мне коснуться себя без причины… — Раздался едва уловимый вздох, — забудь, лучше давай закончим с которуном, а то этот согревающий барьер слишком слабый и не продержится долго.
