Тогда Лоизи, метнув третью молнию, закричал так ужасно, что Джакомо едва не свалился замертво на месте. Чародей сказал ему:
— Будь спокоен и не бойся: ведь он — наш пленник. Но все же помни, что необходимо произнести заклинание: повторяй за мной громко то, что я буду говорить шепотом.
И, сочинив свое заклинание, он стал побуждать Джакомо произнести его. Повинуясь чародею, Джакомо хотел было открыть рот, но у него только зубы застучали и так сильно затряслись колени, что он с трудом устоял на ногах. Мессер Анджело, испугавшись, не без причины, за жизнь Джакомо и решив, что на этот раз с него будет довольно, сам начал заклинать Барабаса.
Лоизи вместе с товарищами, давясь от смеха и видя, что разработанный ими план может остаться невыполненным, тоже не захотел оказаться в дураках и закричал:
— Подай мне хвостатых и рогатого!
Тогда чародей сказал Джакомо:
— Бросай ему все и беги, не оборачиваясь, если хочешь остаться живым.
Джакомо, которому казалось, что он и взаправду находится в аду, крайне этому обрадовался. Бросив каплунов и барана в хижину, он пустился наутек, да так, что его не догнали бы варварийские скакуны[179], побеждающие всех других на состязаниях. После того как он вернулся домой, вскоре пришел и чародей, который спросил его:
— Ну, что скажешь, свояк, о моем колдовстве? Будь уверен, в следующий раз мы добьемся своего.
Джакомо ответил:
— Пусть идет туда мой злейший враг; я же не вернусь в это место, хотя бы мне обещали за это царство. А ты, свояк, постарайся уж как-нибудь иначе устроить мое дело, и я век буду тебе благодарен.
Чародей сказал:
— Пусть будет так, во имя божье; а я уж постараюсь для твоей любви так, что ты получишь полное удовлетворение.
И после многих других лживых речей он пошел к себе домой.
Тем временем Лоизи, забрав священных жертвенных животных, распростился с друзьями и пошел спать; когда же настало утро, он велел приготовить из доставшихся ему припасов с прибавлением всякой другой снеди отличный обед для Джакомо и других лиц, посвященных в это дело. Все это было быстро исполнено; и во время обеда никто не мог удержаться от смеха; вдобавок многие начали еще призывать Барабаса и столько острили по этому поводу, что Джакомо наконец понял, что его сотрапезники потешаются над ним. Заметив это, Лоизи решил, что уже пора привести в исполнение то, что он уже с самого начала задумал, а именно устроить так, чтобы обманщик понес за старые грехи наказание от своей новой жертвы. И когда обед уже подходил к концу, он подозвал к себе Джакомо и в присутствии многих из своих приятелей дружески рассказал ему о том, как мессер Анджело надул его. Вспомнив о своем первом разговоре с Лоизи, Джакомо вполне в этом уверился. Он в ярости выбежал от Лоизи и кинулся разыскивать мнимого чернокнижника; не говоря мессеру Анджело ни слова, он схватил его за волосы, бросил на пол и с такой силой стал колотить его руками и ногами, что приходилось только дивиться, как тот остался жив. Все больше распаляясь, он схватил камень, и если бы не присутствующие, которым с большим трудом удалось, к общему удовлетворению остальных, вырвать мессера Анджело из рук Джакомо, то этот обман чародея оказался бы его последней проделкой. Когда Джакомо пришел в себя после овладевшего им неистовства, то при всей своей глупости он понял, в какое попал положение, и его охватил такой стыд, что у него не хватило духу выйти из дома. В конце концов он решил совсем покинуть город. Продав небольшое имение — а больше у него ничего и не было — и купив на вырученные деньги лошадей и оружие, Джакомо отправился за пределы королевства — туда, где велась война. Там помогла ему Фортуна, а кроме того, и собственная его храбрость, так что он вскоре стал богатым и славным воином, на диво смышленым. А так как виновниками всего этого были Амур и мессер Анджело, из которых второй уже получил от Джакомо должное вознаграждение, то, по-видимому, остается лишь повторить нашу мысль теми же словами, что были уже сказаны в самом начале: дивной, непостижимой, чудодейственной следует назвать власть бога, носящего колчан[180]; и сколь счастливы те, на кого он и Фортуна взирают ласково!
