Окончив свою речь, он внезапно исчез с моих глаз. И подобно тому как долгие невзгоды заканчиваются иногда случайно выпавшим на нашу долю неожиданным благополучием, так и мой страх и мое смущение были превращены красноречивыми и приятными словами бога в крайнюю радость; обретя, благодаря его ободрениям и указаниям, смелость духа и помня обещания бога, я без дальнейших колебаний вошел в лес и, идя спешным шагом, очутился на зеленом очаровательном лугу, посреди которого разбит описанный выше сад. Почтение к божественным наставлениям не позволило мне проникнуть дальше, однако сладчайшая гармония различных инструментов, которые там внутри согласовали свои напевы, укрепила мой дух, и, удовлетворившись созерцанием сада издали и присев на корню лесного дерева, я с удовольствием принялся писать следующую новеллу.
Превосходной мадонне Антонелле д’Аквино, графине Камберлинго[190]
Желая начать осуществлять мое намерение, превосходнейшая графиня, и в следующих десяти новеллах заклеймить извращенную природу, преступные пороки и лживые уловки злых женщин, я полагаю полезным и необходимым поговорить в нижеследующей новелле, тебе посвященной, об одном предмете, с тем чтобы ты, шествующая под знаменами добродетели, сама себя восхваляла за то, что благодаря своим добродетелям успешно преодолела все присущее женскому полу и победила природу, а потому смогла составить истинное и совершеннейшее суждение о том, сколь отличаются женские свойства и привычки от мужских, достоверное свидетельство чему предоставит в конце новеллы пример редкостной добродетели и великодушия, проявленных одним превосходным кавалером из твоего благороднейшего рода. Vale.
Немного времени тому назад один славный кавалер рассказал мне взаправду, что в ту пору, когда Манфред[191] был побежден и убит, а все его королевство занято и покорено Карлом Первым[192], в этом завоевании принял участие храбрый и доблестный рыцарь, прозывавшийся мессером Бертрамо д’Аквино. Искусный в военном деле, он носил звание капитана, и во всем войске упомянутого короля Карла не было рыцаря более разумного, ловкого и доблестного, вследствие чего друзья с удовольствием, а враги с досадой взирали на его достоинства. После завоевания королевства король со своими баронами и придворными отправился в Неаполь пожинать приятные и сладкие плоды, которые мир приносит победителям, и здесь они стали проводить время в турнирах, балах и иных триумфальных празднествах; и мессер Бертрамо более других отдавался подобным удовольствиям, быть может, потому, что желал вознаградить себя за тяготы, испытанные во время войны. И вот случилось, что однажды на балу он увидел мадонну Фиолу Тортелла и так сильно в нее влюбился, что уже не мог направить свои мысли ни на что другое. И хотя он был в большой дружбе с мессером Коррадо, ее мужем, с которым он храбро сражался во время войны, однако, плененный и связанный тем, против мощи которого не может устоять никакая сила, Бертрамо твердо решился довести до конца начатое предприятие; он стал биться на турнирах в честь Фиолы и блистать роскошью, различными способами тратясь на даму, осыпая ее подарками и постоянно давая ей понять, что любит ее больше самого себя. Но дама — потому ли, что она была весьма целомудренной, потому ли, что сильно любила мужа, — насмехалась над рыцарем и его любезностями, ни во что не ставила все его домогательства и делалась к нему все более строгой и суровой; и хотя Бертрамо совершенно потерял надежду на успех своего предприятия, однако желание его все время увеличивалось, разгораясь все более ярким пламенем, как это обычно бывает с пылко влюбленными.
