А потом подходят остальные, и все мы сидим под раскидистой старой вишней посреди лужайки. Расселись так, чтобы закрыть Джорджа от чужих глаз. Главное – вести себя, словно ничего необычного не происходит. На нас и вправду никто не обращает внимания. Так что всё неплохо. Луиза бежит в салон к моей маме: надо срочно её предупредить, что в лес за нами ехать не надо. Вернувшись, Луиза сообщает, что мама разволновалась, но она как раз делает клиентке эпиляцию и оторваться пока не может.
Потихоньку смеркается. Я говорю Джорджу, что нам пора вести его домой.
Мы расстаёмся со старой вишней и шагаем по бледным тротуарам вдоль тёмной мостовой мимо блёклых домов. Джордж идёт рядом. Так всегда гуляют друзья.
– Чтоб их! – говорит Макси.
– Кого? – Я вскидываюсь.
– Смотрите, – говорит он и тут же: – Не смотрите.
Мы не смотрим, но понимаем, что по поперечной улице едет чёрный фургон.
– Головой не крутить, – шепчет Макси.
Сердца колотятся. Мы шагаем. Джордж с нами. Фургон всё ближе. Он останавливается на перекрестке.
В фургоне Мрок и Кристал.
– Идём как шли, – тихо говорит Билли.
Мрок машет. Я машу в ответ.
Мы почти не дышим. Хочется бежать, но мы идём как шли. Рядом со мной Джордж – весь в лесной грязи.
Я снова машу. Мрок коротко гудит, поворачивает за угол и… уезжает.
А мы уже у нашей калитки. Проходим через сад и вваливаемся с заднего крыльца на кухню.
Мы радостно мутузим кулаками воздух и танцуем.
– Они не просекли! – вопит Макси.
– Они его не узнали! – кричит Луиза.
– Джордж, – говорит Билли Додс, – ты такой же, как мы!
А вот и Кошка – пролез сквозь кошачью дверцу. И Джордж наклоняется, чтобы погладить кота.
Билли делает чай. Мы сидим за кухонным столом, уплетаем хлеб, печенье и сыр. Джордж жуёт печенье, запивает водой. Мы вспоминаем, во что играли, какие шутки шутили. Договариваемся снова пойти в лес.
– Джордж, тебе понравилось сегодня в лесу? – спрашивает Луиза.
Он смотрит на неё.
– Луиза, – произносит он.
– Да.
Джордж выглядит совершенно как мы – грязный и усталый. Кошка запрыгивает к нему на колени, и Джордж проводит ладонью по мягкой шёрстке. Кошка мурлычет, его тельце тихонько вздымается и опускается, когда бьётся сердце и когда он дышит. Вдох-выдох, вдох-выдох.
– Кошка, – бормочет Джордж.
Мы продолжаем есть. За окном всё темнее. В окнах домов загорается свет. Машины шелестят шинами. Птицы поют короткие – напоследок – песни. Я включаю на кухне свет, замечаю на буфете пару пасхальных яиц и невольно облизываюсь. Я жую шоколадное печенье и вздыхаю – такое вкусное.
– Доктор, доктор, – говорит Билли, – у меня один глаз видит хуже другого.
– Да у вас одно стекло из очков выпало! – отвечает Макси.
Мы дружно смеёмся.
Моя кожа до сих пор помнит лесной воздух и солнце. Под ногтями у меня грязь. А если закрыть глаза, сразу – Ведьмино дерево, пруд с лилиями, головастики и тропинка, что ведёт к старой вишне.
Мама, должно быть, сегодня работает допоздна.
– Что у коровы впереди, а у быка позади? – говорит Луиза.
– Буква К!
– Сколько булочек можно съесть натощак?
– Одну! Дальше уже не тощак!
– Бук-ва-ка, – произносит Джордж.
Мы умолкаем.
– Не-то-щак, – говорит он.
– Нутощак! Нытощак! – кричим мы.
Луиза хлопает в ладоши.
– Ты так много узнал, Джордж! – говорит она со смехом.
Мы продолжаем есть, пить, болтать, вздыхать, шутить.
Но Макси начинает поглядывать на часы.
– Мне домой пора, – говорит он.
– К ужину наряжаться? – спрашиваю я.
Он кивает и стонет:
– Ну что за жизнь, а?
– Жизнь, – говорит Джордж, – это активное существование и развитие живых организмов.
Мы улыбаемся. Правильно. Молодец, Джордж.
– Жизнь – это рост и упадок, – продолжает он. – Она начинается, продолжается, а потом останавливается. Жизнь – это время между началом и концом.
Он смотрит уже не на Кошку, а на нас.
– Но сама жизнь бесконечна, – говорит он. – Жизнь – это чудо Вселенной. Жизнь – это сила. Жизнь движет миром сквозь время.
Ничего себе!
– Молодец, Джордж!
– Я Джордж, – говорит он.
– Ты Джордж, – соглашаемся мы.
Макси и вправду пора. Он собирает свои вещи.
– Отличный день, друг, – говорит он Джорджу.
– Друг, – повторяет Джордж.
Макси уходит. Остальные тоже начинают собираться.
Джордж сидит, ссутулившись, опустив голову. Выглядит он жутко усталым.
Я предлагаю отвести его наверх, уложить и подзарядить. И вот мы – я, Билли и Луиза – ведём его по лестнице, шаг за шагом.
Я вытаскиваю матрас, и Джордж ложится.
Мы садимся на кровать рядом с ним. Я включаю зарядку в розетку.
Теперь надо вырубить Джорджа – вот он, универсальный пульт, лежит на полке, но у нас рука не поднимается.
Джордж напевает песенку из Почтальона Пэта.
Мы подпеваем. Кошка ложится Джорджу на живот. Я достаю Теда и кладу его на подушку возле головы Джорджа.
– Может, он просто заснёт? – говорит Луиза.
– Да, – говорю я. – Может, и так.
Билли и Луизе тоже пора.
– До завтра, друг, – говорит Билли.
– Спок-ночи, Джордж, – говорит Луиза, похлопывая его по ноге.
– До завтра, друг, – повторяет Джордж тихо и медленно. – Спок-ночи.
Они уходят, а вскоре возвращается с работы усталая и счастливая мама. Работы уйма, от клиентов отбоя нет!
