– Это потому, мам, что ты – самый большой молодец на свете!
– Это потому, что вы у меня такие прекрасные! – говорит она.
Она гладит Джорджа по щеке и посмеивается.
– Эк вы оба извазюкались, – говорит она. – Один другого краше!
Джордж смотрит на маму.
– День прошёл хорошо? – спрашивает она меня.
– Да, мам, – отвечаю я. – Очень хорошо.
– Ты совсем сонный, сынок, – говорит она Джорджу. – Пора закрывать глазки.
Она начинает петь:
Джордж тихонько подпевает. Она наклоняется и нежно его целует.
– Ты счастлив, Джордж? – спрашивает она шёпотом.
– Счастлив Джордж, – шепчет он в ответ. И закрывает глаза.
Я осторожно откручиваю ему ухо.
Осторожно вставляю зарядку в слот и включаю.
Потом мы спускаемся на кухню, и я рассказываю маме, как прошёл день.
Наутро Джордж не просыпается.
Хотя он всю ночь заряжался – набирался сил.
Я беру пульт, нажимаю кнопку, но ничего не происходит.
Щёлкаю ещё раз – без толку. Ещё и ещё – опять ничего.
Щёлк. Щёлк. Щёлк…
– Джордж, – шепчу я.
Он лежит неподвижно, в той же позе, что вчера вечером.
С закрытыми глазами.
Я одеваюсь. Зову маму. Она входит.
– Джордж, – говорит она. – Бедняжка.
Она приносит из ванной комнаты губку и тазик с тёплой водой. Смывает грязь с лица и волос Джорджа. Отмывает его руки. Расчёсывает волосы.
– Данни, может, с зарядкой что-то не так? – говорит мама.
Но мы оба понимаем: дело не в зарядке.
Я щёлкаю. Ничего не происходит.
– Ведь вчера ему было хорошо, верно? – говорит мама.
– Да, мам.
– На воле, с друзьями…
Маме надо идти. Открывать салон.
– Ты справишься без меня?
– Да, мам.
На какое-то время я остаюсь наедине с Джорджем, Кошкой и Тедом. Щёлкаю пультом ещё пару раз, но знаю, что это бессмысленно.
На улице играют дети. Поют птицы. Едут машины.
Первым приходит Билли, потом Макси, потом Луиза. Я впускаю их, веду наверх.
Макси бежит домой за другой зарядкой. Пробуем её. Без толку.
Я отсоединяю провод и прилаживаю ухо обратно.
– Они так и обещали, – говорю я. – Однажды ему придёт конец.
Билли принёс первоцветы. Вообще-то он нёс их моей маме, но сейчас кладёт букетик на грудь Джорджу.
Глаза у нас на мокром месте, хотя мы всё понимали заранее.
У Луизы с собой скрипка. Она играет грустную и красивую мелодию.
Кошка ложится рядом с Джорджем.
– Как ещё это могло закончиться? – говорит Макси.
Все молчат. Мне вдруг видится, как Джордж шагает по городу вместе с нами, в школу, как взрослеет вместе с нами.
Видение растворяется…
– Просто великолепно, благодарю от души, – говорит Билли.
– Доброе утро, одноклассники, – говорю я.
– Семь тысяч шестьсот девяносто три и семь десятых! – говорит Луиза.
Минута печальная, но мы хихикаем.
Макси принёс чипсы. Он пускает пакет по кругу.
– А знаете… – начинает Билли.
– Что?
– Он, конечно, умер, но он прожил целый день нормальной жизни.
– Да, – говорим мы.
– Лучше, чем в ящике лежать, – говорит Макси. – Руки-ноги-голова отдельно.
– Лучше, чем торчать в музее, – говорит Луиза.
– Лучше, чем стать запчастями.
– Лучше, чем быть с Кристал и Мроком.
Мы сжимаем кулаки. И смеёмся.
– Он пожил! – говорит Билли. – Мы спасли Джорджа, и он пожил!
Мы вдруг вскакиваем и принимаемся танцевать – тот наш безумный танец из Коган-леса. Потом мы приходим в себя. И сразу понимаем, что нужно делать.
Мы перекладываем Джорджа с матраса на мою кровать и молча вспоминаем часы, проведённые вместе с ним.
Не сговариваясь, каждый из нас наклоняется и тихонько шепчет ему на ухо. Каждый своё. Только ему.
Потом, улыбнувшись друг другу, мы понимаем, что время пришло. И принимаемся за дело.
Бережно, осторожно мы снимаем с него одежду. Отсоединяем голову, руки, ноги. Провода и переключатели.
Он лежит на моей кровати. По отдельности.
Дальше – как и раньше:
Билли забирает туловище.
Луиза забирает руки.
Макси забирает ноги.
Я – голову.
Вскоре Джорджа уносят в разные уголки города.
Я кладу его голову в шкаф. И остаюсь наедине с Кошкой.
Вечереет.
Я знаю, что Джордж всегда будет со мной, что он всегда будет с каждым из нас.
Я знаю, что я – Джордж.
Я знаю, что каждый из нас – Джордж.
Я знаю, что каждое утро, проснувшись, мы рождаемся заново.
Мы тут новенькие. И мы создадим совершенно новый мир.
