– Занятия начались больше месяца назад, а ты только-только заметил? – прыскаю я. – А, ну, конечно, проще ведь купаться в бездонном море всеобщего обожания, чем реально смотреть на вещи!
– Почему же бездонном? – улыбается Картер. – Если девушек, которым я нравлюсь – целое море, то твердое и непробиваемое дно – это ты, Хейзи Пирс. О тебя можно пятку сломать или того хуже вовсе ног лишиться. Почему ты такая злая?
– Злость и антипатия – разные понятия.
– Но близкие по значению. Я тебе ненавистен.
– Это громко сказано. Ты мне просто неприятен, вот и всё.
– И с чего бы это? – поднимается Картер на ноги. – Мы с тобой едва знакомы, а ты уже вон как взъелась.
– Ты действительно хочешь знать, почему я не разделяю тотальное обожание твоей персоны? – Расправляю плечи, следя за его неспешным приближением.
– Позвольте узнать, юная леди?
– Окей, – пожимаю плечами. – Мне просто не нравятся, такие как ты. Это чувство похоже на аллергию, знаешь, когда вдыхаешь приторный запах какого-то растения и тут же начинаешь чувствовать жуткое щекотание в носу? Чихаешь без конца, в горле першит, кашляешь так много раз, что потом на рвоту тянет.
– Бедняжка.
– Спасибо за сочувствие, – ухмыляюсь я. – Единственное антигистаминное средство от такого рода возбудителя, как ты, – неприязнь. Да, точно, здесь ты прав. Всё-таки неприязнь.
– Значит, я твой возбудитель, – медленно говорит мне Картер и останавливается напротив. – Что ж, неплохо. Очень даже не плохо, а то после тех публикаций в газете я стал подумывать, что ты и в прямь бесчувственная. Знаешь, такая сухая, – копирует он мои эмоции, – как бледно-желтая, почти прозрачная трава, которая все три летних месяца ни разу не впитала в себя даже малой капли воды и её со всех сторон обдували сильные ветра, от чего она и превратилась в безжизненное создание, не понимающее, для чего оно в этом мире.
– За последние три минуты ты сравнил меня с непробиваемым дном моря и сухой бледно-желтой травой. И после этого ты считаешь, что я не права в своем отношении к тебе?
В его темных глазах сверкают веселые огоньки. Может показаться, что Картер Прайс не на шутку увлечен нашей обоюдной «вежливостью», и ему приносит настоящее удовольствие легкое подтрунивание надо мной. Ещё чуть-чуть и он будет по-приятельски хлопать меня по плечу, приглашая помериться силой за тем деревянным столиком у Криса Мендеса. И пока я думаю, представляю и ужасаюсь тому, что даже чертов сердцеед Прайс видит во мне исключительно человека, с которым можно вот так забавы ради поиграть в теннис деликатных обзывалок, я даже не замечаю, как стремительно всё мое внимание сосредотачивается на его губах. Они шевелятся, кажется, Картер что-то говорит, но слышу я только искаженный глухой звук.
– Ты что-то говорил сейчас? – переспрашиваю я, махнув головой. Но Картер молчит и только его губы медленно растягиваются в хитрой улыбке. – Что? – возмущенно бросаю я.
Картер медленно обходит меня, а потом наклоняется к самому моему уху.
– Теперь знаю, что я – твой возбудитель. И именно поэтому ты так меня ненавидишь.
Возмущенная услышанным, я только и успеваю, что открыть рот, но сказать у меня ничего не получается. Даже малейшего звука произнести!
Картер уже закрывает за собой дверь кабинета директора.
– Не мечтай, Прайс! – успеваю сказать ему перед тем, как захлопывается дверь.
Поправив юбку, я разворачиваюсь к выходу.
– Он приглашал вас в кино.
Господи, и как я могла забыть о миссис Ноули, что сидит в приемной?!
– …Э-э-э, что? – глупо улыбаюсь я.
– Мистер Прайс пригласил вас в кино, – снова объясняет она, наивно моргая круглыми глазами, которые в этих огромных очках кажутся ещё больше, как у какой-нибудь диснеевской героини. – Он так сказал.
– О… Что ж, я подумаю. Спасибо.
Я, Картер Прайс и кино.
Ха-ха, как же!
Следующие две недели пролетают незаметно для меня, поскольку всё свое свободное время я либо выполняю домашние задания на недели вперед, либо пропадаю у Оливера, с которым мы продумываем новые идеи для предстоящего Хеллоуина. Поскольку Келли и Джинна, обидевшись на всех и всё, покинули школьный совет, их места естественно предложили нам с Оливером. И будь мой друг чуточку сообразительнее, он бы вежливо отказался, ибо тащить на себе «Волшебную коробку», школьную газету, да ещё и отвечать за организацию различных мероприятий – непомерно сложно. Нет, я никогда не боялась трудностей и всегда умела отлично организовать свой день, но теперь… Мне постоянно что-то мешает сосредоточиться, иной раз я даже ощущаю себя несчастной кошкой, которой к животу прилепили кусок скотча и теперь она потеряла былую координацию! А вчера вечером дошло до того, что я совершенно неосознанно, начала рисовать маленькие сердечки на полях тетради, когда готовила конспект по биологии. Раньше это были обыкновенные каракули или просто круги, которые я превращала в маленькие солнышки, а теперь… СЕРДЕЧКИ?!
– Эй, Пирс? – зовет меня Крис Райт, когда мы с Оливером садимся в машину после занятий. – Придешь сегодня на игру?
– Здесь будет весь город и половина Форестлейк. Думаешь, я буду дома сидеть?
