Подытоживая краткий обзор лексики, которой обменивались иностранные гости с местными жителями и новгородскими властями, налаживая взаимоотношения и ведя торговлю, можно отметить, что географические названия составляют старейший, еще устный пласт языковых приобретений, которыми нижненемецкий обогащался в соприкосновении с русским и финским населением, причем часто при скандинавском посредничестве. Впоследствии, с появлением официальных документов и других текстов наследие этих первых контактов получает письменную фиксацию. Нарицательные существительные в большинстве своем также, несомненно, проникали в язык через устное знакомство с культурой торгового партнера, однако для некоторых слов типичным путем заимствования является письменный обмен в процессе официального общения. Из приведенных примеров это относится в первую очередь к названиям чинов и титулам, которые являются непременной принадлежностью словаря и стиля казенных документов. Профессиональные канцелярские писари обязаны руководствоваться строгими правилами и предписаниями, и выбор между заимствованием и подходящим словом своего родного языка делался с учетом веских соображений политкорректности. Упомянутые выше колебания не были беспорядочными; совершенно напротив: один переводчик предпочел posadnik, tytzadsek, тогда как другой, переводя тот же самый договор 1392 г., последовательно придерживался соответствующих немецких терминов borchgraf и hertog. Соображения при этом были, скорее всего, самые прагматические: первый перевод должен был максимально точно держаться буквы договора, так как предназначался для хранения в магистрате. Другому же переводу предстояло служить «парадным» экземпляром для публичного оглашения в Любеке, и его текст и в других частях обнаруживает черты умелой, не нарушающей общего смысла адаптации к ожиданиям и представлениям общественности ганзейских городов.
И Новгород Великий, и крупные города Ганзы Любек, Гамбург, Магдебург, Росток, Бремен и др. были культурными центрами, где были развиты различные жанры словесности, наблюдалась грамотность в разных слоях горожан, светскими и церковными авторами создавались выдающиеся произведения, а в городских инстанциях работали профессиональные писари и делопроизводители. Однако понятно, что из всего многообразия письменной культуры этих процветающих торговых городов лишь некоторые жанры имели отношение к сфере взаимоотношений ганзейцев с местными властями Новгорода или торговыми партнерами. Именно они и будут представлены далее.
Прежде всего следует вспомнить о редких, но чрезвычайно важных древнейших письменных свидетельствах, которые были обнаружены среди знаменитых новгородских берестяных грамот. Из многих сотен берестяных грамот, найденных в археологических раскопках на территории Новгорода, почти все написаны на древнерусском языке (его новгородском диалекте). В них отражено многообразие письменного общения новгородцев, затрагиваются различные темы и представлены стороны повседневной новгородской жизни. Их авторами являются как мужчины, так и женщины, а их тематика включает и любовные письма, и переписку родителей о женитьбе своих детей, и заговоры от болезней, и деловые распоряжения.
Среди этого многообразия текстов, написанных местными новгородскими жителями на их родном языке и по различным поводам их личной и профессиональной жизни, археологам встретились и две берестяные грамоты, написанные не по-древнерусски и принадлежащие, по всей вероятности, иностранцам. Одна из них (№ 488) обнаружена на месте Готского двора в слое XIV—XV вв. и содержит текст из псалмов Давида на латинском языке, написанный на крышке туеска мелким готическим курсивом (рис. 20). Характер этого курсивного письма тоже указывает на XIV—XV вв. в качестве времени написания. Вторая грамота (№ 753), датированная XI веком, написана латинскими буквами, однако ее текст (впрочем, краткий и с трудом поддающийся интерпретации) предположительно определяется как нижненемецкий (рис. 40). Несмотря на все оговорки и трудности прочтения, обе находки представляют большой интерес, так как свидетельствуют о том, что западные купцы, находившиеся в Новгороде, уже с XI в. пользовались тем же материалом и той же техникой письма, которые были характерны для новгородцев. А это, возможно, означает, что мы наблюдаем в данном случае приобщение ганзейцев к местной привычке пользоваться письмом на бересте в своей частной жизни.
