В деле обучения русскому языку существовали не только возрастные ограничения. Столь же строго заботились и о том, чтобы стратегически важные лингвистические навыки не распространились среди конкурентов. Ганза закрыла нидерландцам, англичанам и другим западным конкурентам не только проезд в восточную Балтику, но и доступ к овладению русским языком. Об этом красноречиво свидетельствуют принятый на съезде 1423 года в Любеке запрет dat man jennigen Hollandesschen jungen up de sprake bringe («того, чтобы кто-либо обучил [русскому] языку какого-нибудь голландского юношу») и принятое через 11 лет постановление ганзейского съезда: Ok en sail man neynes Hollanders, Zeelanders, Campeers, Vlaminghe noch Engelsche jungen doen noch doen helpen up de sprake («Также нельзя способствовать тому, чтобы молодые голландцы, зеландцы, кампинцы, фламандцы либо англичане овладели [русским] языком»). Целью этих усилий Ганзы было удержание в своих руках связей между Западной Европой и Северной Русью.
Таким образом, ганзейцами делалось все, чтобы информация из Руси могла проходить только через их руки. Главной и сознательно преследуемой целью этой языковой политики был контроль над русской торговлей. Располагая к тому же наиболее совершенными торговыми кораблями, Ганза и в транспортном отношении монополизировала русско-европейские связи. Ее стараниями все контакты происходили на русской почве, попытки же русских купцов снарядить свои караваны на запад решительно ею пресекались. Так произошло, например, в 1567 году, когда русские купцы попытались снарядить в Ревеле корабль в ганзейский порт Висмар.
С другой стороны, и Русь была заинтересована в торговле с Ганзой. Ключевое положение в ней занимал Новгород, который не только собирал необходимый товар из северных русских земель (меха), но держал контроль над товарами, идущими из центральных владимиро-суздальских земель. Так создалось положение, когда с одной стороны Ганза, представлявшая собой разветвленную структуру, охватывавшую свыше 70 городов, за которой стояла западноевропейская торговля, а с другой стороны Новгород, на котором замыкалась западная торговля больших русских территорий, образовали точку соединения крупных интересов, в которой обе стороны были максимально заинтересованы в установлении взаимопонимания и благоприятного контакта. Язык играл двоякую роль в успехе этих контактов: он был средством установления этого взаимопонимания, но он мог служить и эффективным заслоном против проникновения сюда западноевропейских конкурентов.
Географическая близость к пределам Руси давала Ганзе сильное преимущество, которое она эффективно использовала, перекрыв своим западным соседям путь на Русь. Однако к традиционным мерам борьбы с конкуренцией Ганза сумела добавить необычное новое средство — языковую блокаду. Ганзейское купечество вовремя осознало, что ключом к новгородской торговле сможет завладеть тот, кто захватит монополию на перевод между русской и западной сторонами. Именно этой монополией и завладела Ганза, наладив обучение русскому языку и подготовку переводчиков, а затем взяв на себя обязанность переводить всю русско-ганзейскую корреспонденцию на русский и с русского языка. Новгородцы, не склонные отступать от своих языковых традиций, невольно способствовали тому, что информационный контроль над их западной торговлей ускользнул от них и оказался в руках Ганзы. Таким образом, язык стал одновременно и средством общения, и средством контроля над североевропейской торговлей со стороны немецких городов.
Западноевропейским соседям Ганзы, не знавшим русского языка, информация о новгородских делах могла стать доступной только через посредничество немецких инстанций, которые полностью сосредоточили в своих руках перевод всех исходящих документов новгородской стороны. При этом Ганза была заинтересована в использовании нижненемецкого (а не латинского) языка, так как переводы рассылались по ганзейским городам, которых касалось их содержание. Кроме того, экземпляры документов общеганзейского значения (протоколы и постановления съездов, тексты двусторонних или многосторонних договоров и др.) хранились в ратуше Любека, а позднее Ревеля. Этот путь от дипломатических переговоров на древнерусском языке до ознакомления граждан немецких городов с содержанием достигнутых соглашений можно проследить по историческим источникам, в которых описывается процесс заключения и составления договоров.
Один из важнейших договоров Новгорода с Ганзой, называемый германской стороной Нибуровым миром — по имени Иоганна Нибу-ра из Любека, возглавлявшего посольство в 1392 г. (ил. 9), — существует в двух параллельных вариантах — русском и нижненемецком. Для сравнения приведем зачин древнерусского и нижненемецкого варианта (в Ревельской рукописи):
