К Семочкину Гербович относился как-то по-особенному тепло, даже с любовью, впрочем, Семочкина любили все. В главах о станции Восток я рассказал про Ивана Тимофеевича Зырянова, так вот, Семочкин – это второй Тимофеич: такой же добрый, ласковый, исключительно скромный и сильный духом человек. И еще совпадение: и тот и другой – выдающиеся мастера по дизелям. Таких работников, как Тимофеич и Семочкин, даже в Антарктиде, где своим трудолюбием никого не удивишь, поискать надо… Владислав Иосифович рассказывал, что он свободно вздохнул, когда заполучил на ДЭС Семочкина. И в самом деле, всю зимовку Мирный не знал перебоев с электроэнергией, мало того, один дизель из трех у Алексея Александровича постоянно отдыхал, будучи «в отпуске без сохранения содержания», как шутили его ребята.
Их у Семочкина было четверо: три Юрия – Козельский, Ищук и Коняев и один Николай – Макаров. Кроме того, на сезон из состава Четырнадцатой экспедиции остался Борис Антонов, но он уже поглядывал на море. Никому из ребят, кажется, не было тридцати, и сорокапятилетний Семочкин относился к ним как к племяшам: лелеял, заботился, но и строго спрашивал.
На ДЭС я бывал почти ежедневно. Если дежурил Козельский, чемпион Мирного по шахматам, то мы устраивали блицтурнир; если Козельский отдыхал, то беседовали часок-другой над чашкой чаю, крепкого, сладкого и горячего, не просто удовлетворяя жажду, а наслаждаясь самим процессом чаепития в дружеском кругу. Я любил слушать рассказы Семочкина – неторопливые, спокойные, с юмором, отшлифованным годами полярных странствий. Как-то мы с Антоновым, люди заинтересованные, обменивались сведениями о подходе «Оби», и Семочкин, разливая чай, проговорил:
– Ракеты небось готовите, фейерверком будете встречать? – И, получив подтверждение, заметил: – Был случай, когда ее встречали оригинальнее… Дружным храпом! Произошло это в Девятую экспедицию, когда мы закончили зимовку на Новолазаревской. Приехали на барьер ночью, соорудили за несколько часов мертвяки для швартовки и так устали, что еле хватило сил до балка дойти. Пришла под утро «Обь», гудела, гудела, не дождалась и пришвартовалась своими силами. Потом нас разбудили и глаза пялили от удивления: «Первый раз в жизни таких встречаем! Год отзимовали, корабль за ними пришел, а они бессовестно храпят!» А тебе, Юра, небось другая встреча с «Обью» больше запомнилась, а?
Юрий Коняев, сдержанный и не очень разговорчивый механик, нехотя кивнул.
– Стоит ли вспоминать, Алексей Саныч7
– Стоит, – возразил Семочкин. – А то наш гость, например, не знает, что ты вторично рожденный. Это было в Шестую экспедицию, когда мы строили Новолаэаревскую. «Обь» пришла для разгрузки к мысу Ураганному, а мы не знали, что весь припай здесь в трещинах. Поехали к кораблю на тягачах. Впереди был Юра Коняев. Видим, его тряхнуло, он добавил газу и выскочил, а за ним – разводье метров пять шесть шириной! Это он успел проскочить по снежному мосту! Море здесь глубиной метров в сто, можно, как говорится, ноги промочить. Юра выпрыгнул из кабины на лед, а мы тягач зацепили тросом и потихоньку начали вытаскивать стороной от трещин. Спасли тягач и Юру поздравили с днем рождения. Но как же быть с разгрузкой? Решили пойти к «Оби» не на тяжелом тягаче, а на более легком тракторе, весом тонн одиннадцать-двенадцать. Так и сделали. И надо же было такому случиться, чтобы именно на припае трактор заглох! Пошли выручать его на тягаче, стали подъезжать, и тут начал трещать и ломаться лед. Кое-как развернули тягач и вырвались, а трактор так и остался на припае. Ну, пропал, думаем. Нет! Видим, льдинка, на которой стоял трактор, потихоньку двинулась… к «Оби»! На судне быстро сориентировались и, улучив момент, зацепили трактор и подняли его на борт. А потом, дня через два, трактор снова выгрузили на лед, а Гербович подъехал к нему на тягаче и вытащил на берег, для ремонта. Гербович, это его принцип, когда ребята устают, основную работу берет на себя. И рисковать людьми не любит, скорее сам… Честь и почет новому гостю!
Это пришел Рюрик Максимович Галкин.
– Мы с Рюриком дрейфовали на СП-5, – подставляя гостю стакан, с улыбкой припомнил Семочкин. – И когда нас должны были уже вывозить на материк, пришло ЦУnote11 оставить Галкина на льдине еще на полсрока. И Рюрик завопил: «Что я, укушенный? Никогда больше на эту проклятую льдину не поеду!» И действительно, на эту больше не поехал, потому что ее разломало. А на каких СП ты дрейфовал потом?
