На Востоке спиртное идет плохо – из-за кислородного голодания. Даже первосортный коньяк, от которого на Большой земле никто бы не отказался, в нашей каюткомпапии не пользовался столь заслуженным вниманием. Но сегодня выпили все, в том числе самые убежденные трезвенники. Понемножку, но все. Пили за походников, железных людей, никогда не покидающих друга в беде, за Тимофеича, за нерушимую полярную дружбу. А в заключение прозвучал такой тост:
– Есть два Евгения Зимина. Они не родственники и даже не знакомые – просто тезки и однофамильцы. Один – симпатичный юноша, знаменитый на всю страну. Он превосходно играет в хоккей и о нем чуть ли не каждый день можно прочесть в газетах. Другой Евгений Зимин, бывший майор-танкист, закончивший войну с пятью боевыми орденами, прошел двадцать тысяч километров по Антарктиде – больше, чем любой другой полярник мира. Шесть раз он пересекал ледовый континент, ведя за своей флагманской «Харьковчанкой» санно-гусеничные поезда. Этого Евгения Зимина, героя без Золотой Звезды на груди, знают лишь полярники и специалисты. Таь выпьем же за папу Зимина и за то, чтобы слава распределялась по праву!
И мы выпили. А потом долго сидели, до глубокой ночи, и «бойцы вспоминали минувшие дни».
Вот фамилии одиннадцати участников ставшего легендарным в Антарктиде санно-гусеничного похода в марте – апреле 1969 года: Зимин Евгений Александрович – начальник поезда, Копылов Юрий – инженер-механик, Ненахов Александр – механик-водитель, Сахаров Виктор – механик-водитель, Соболев Василий – механикводитель, Семенов Виктор – механик-водитель, Пальчиков Юрий – механик-водитель, Морозов Николай – штурман, Жомов Борис – радист, Дыняк Николай – повар, Борисов Анатолий – врач-хирург.
Нет такой книги, автор которой упустил бы случай сообщить читателю, что время летит быстро. Даже классики мировой литературы и те не отказывали себе в удовольствии констатировать эту суровую истину. Поэтому не стану оригинальничать и лишать свое повествование столь привычных для читателя слов: «Не успел я оглянуться…»
Итак, не успел я оглянуться, как закончился январь. Время жить на Востоке кончилось, пришло время улетать. Так требовала программа: месяц на Востоке, месяц в Мирном и на «Оби» вдоль Антарктиды, с высадкой на всех остальных советских полярных станциях. Американцы за нами так и не прилетели: видимо, забыли в сутолоке будней о своем обещании, и на Южный полюс я не попал, и свидетельства о поездке на тракторе вокруг земной оси не получил «Полюсом больше, полюсом меньше…» – утешал меня Валерий Ельсиновский. И был по-своему прав, этот философ с мушкетерской бородкой: всего на свете не увидишь, а если увидишь, то не опишешь, а если опишешь, все равно тебе не поверят.
Впрочем, за последнюю неделю на меня обрушилось столько впечатлений, что о Южном полюсе и вспомнить было некогда.
В одно прекрасное утро Василий Семенович пригласил меня на монтаж домика. На своем полярном веку Сидоров соорудил на обоих полушариях десятки разных строений, и под его руководством работа шла быстро, без всяких задержек. Я уже рассказывал, как монтируют домик, и вряд ли стал бы вновь тащить читателя на стройплощадку, если бы не два обстоятельства Первое из них связано с тем, что ночью из Мирного прилетел начальник экспедиции Гербович – знакомиться с положением на Востоке и состоянием техники у походников. Приезд высокого начальства, как известно, всегда создает напряжение, и восточники постарались не ударить в грязь лицом: прибрали помещения и рабочие места, чисто выбрились, переоделись во все свежее и вообще выглядели орлами. В этот день из-за перестановок в графике я вновь оказался дежурным по станции, и это привело к трагикомическому происшествию.
Возвращаюсь на стройплощадку. Начав работу с нуля, мы к полудню уже установили фундамент, собрали соединительные стяжки и только приготовились монтировать панели, как рядом с нами выросла монументальная фигура начальника экспедиции. Без видимых усилий подняв тяжелую панель, Владислав Иосифович поставил ее на место и пошел за следующей.
– Вот это мощь! – завистливо проговорил один из нас. – Подъемный кран!
Я всегда с большим уважением относился к Гербовичу и знал, что он не принадлежит к числу тех руководителей, которые любят смотреть, как работают другие, но в тот момент сообразил, что на моих глазах происходит вопиющее нарушение правил внутреннего распорядка.
– Владислав Иосифович, – обратился я к начальнику экспедиции, – как дежурный до станции вынужден отстранить вас от работы!
Свидетели этой сцены замерли, а я, выдержав эффектную паузу, пояснил казенным голосом:
– Согласно инструкции, каждый человек, прилетающий на Восток, в течение трех дней не должен поднимать тяжести и делать резкие движения. Вы сорветесь, а кто за вас отвечать будет? Дежурный. С кого стружку будут снимать? С нашего брата дежурного!
– Ничего не поделаешь, Владислав Иосифович, – сокрушенно проговорил Сидоров. – Санин у нас типичный бюрократ!
