Но те же самые летчики заставили Волосана пережить самую, наверное, тяжелую неделю в его жизни. Эту историю я услышал от Василия Семеновича Сидорова. Както полярники в Мирном стали чуть ли не ежедневно находить убитых пингвинов. ЧП! Ведь Антарктида – заповедник! Стали следить за Волосаном. И что же? Браконьером оказался он. Пса посадили на цепь, но он сорвался и снова начал игру, в которой веселилась только одна сторона. За Волосаном, застигнутым на месте преступления, началась погоня, и пес, спасая свою преступную шкуру, примчался на полосу.
– А мы уже погрузились и должны были улететь на Восток, – вспоминал Сидоров. – Кричим: «Волосан, сюда!» Он стрелой по трапу и в самолет! Ласкается, смотрит преданными собачьими глазами – защиты просит. Начальник авиаотряда Герой Советского Союза Марченко говорит: «Ладно, берите, а то ему достанется, хулигану!» Так Волосан скрылся от правосудия на Восток. Пока летели – был донельзя доволен, лапу каждому подавал, все свои трюки показывал, то и дело благодарил: «Спасибо, друзья, выручили!» Как прилетели – поначалу вел себя резво, бегал, изучал станцию, а ведь бегать-то на Востоке нельзя! И начались муки акклиматизации: взгляд у нею потускнел, аппетит пропал, било мелкой дрожью. Пес таял на глазах. Засунули мы его в спальный мешок, и там он почти целыми днями лежал, один нос торчал. А на седьмой день окончательно слег, и пришлось беднягу отправлять обратно. Внесли его в мешке в самолет, сам он уже ноги не мог передвигать. В Мирном, рассказывали, вышел из самолета, шатаясь, ну не Волосан, а его тень. Вот когда Механик за все свои обиды отыгрался! Но через несколько дней Волосан отдышался, ожил, восстановил силы и задал Механику здоровую трепку. А пингвинов с тех пор не трогал ни разу. Начальник экспедиции Николай Иванович Тябин смеялся: «Мы твой метод, Василий Семенович, используем, распространим на всех нарушителей. Как кто будет вылезать из оглобель – сразу на Восток!»
Но все это для Волосана далекое прошлое. Нынче он находится на пенсии и воспитывает Ксюшу, свою ласковую дочурку, унаследовавшую от папы мощные лапы и атлетический торс. Кормят старика хорошо, любят его в Мирном по-прежнему и уважительно отмечают, что Волосан благодаря своему непрерывному антарктическому стажу имеет право на высшую полярную надбавку. Так что не будь он бессребреником, на его текущем счету накопилась бы изрядная сумма.
Приласкав Волосана, я пошел в медпункт навестить Рустама и приятелей-врачей. Ночью Рустам загружал самолеты и теперь пользовался своим законным правом «спать на всю катушку». Из тамбура вниз вела лестница, которая сама по себе могла бы успешно поставлять медпункту клиентов. «Лестница имени Склифосовского» – любовно называли в Мирном это сооружение. Спустившись, я услышал бодрый возглас: «Миша, клиент идет, точи скальпель!» Решив не принимать это на свой счет, я вошел в помещение.
Увидев меня, главный врач экспедиции Юлий Львович Дымшиц, или просто Юл, энергично потер руки.
– Миша, ну как, лечить его будем или пусть живет?
– Пусть потопчет землю, – великодушно согласился Миша Полосатов.
– Погоди, может, у него что-нибудь болит? – с надеждой спросил Юл, доставая скальпель.
На мое счастье, в медпункт явился всамделишный клиент, радиотехник Сева Сахаров. Невысокого роста, но невероятно широкий в плечах, с грудью штангиста и могучими руками. Сева не был похож на человека, нуждающегося во врачебной помощи. Свежий воздух, щедрое полярное питание и аппетит, который вызвал бы зависть у Гаргантюа, помогли Севе вылепить тело весом в один центнер – непременное условие членства в Клубе «100». Сева добродушный и веселый человек, разыграть ближнего для него – пара пустяков, но сегодня его широкое лицо было искажено гримасой: верный признак того, что стоматолог не останется без куска хлеба.
– Зуб? – жизнерадостно спросил Юл.
– А-а-а, – подтвердил Сева.
– Отлично! – весело воскликнул Юл, вытаскивая откуда-то из-под стола гаечный ключ. – С утра я очень люблю вырвать зуб-другой!
Приемную главного врача украшает каннибальское ожерелье – четыре насаженных на нитку зуба товарищей по экспедиции. Но прибавить новую драгоценную бусинку Юлу не удалось: Сева сначала получил гарантии, что зуб, который дорог ему «как память о скушанной пище», останется на месте, а потом приступил к уникальному в его положении занятию – начал ремонтировать для самого себя бормашину.
В медпункте людно, врачи проводят профилактическое обследование личного состава экспедиции, и по утвержденному графику сюда один за другим приходят миряне. Здесь их простукивают, взвешивают и измеряют толщину жировой прослойки при помощи прибора, прозванного «саломером». Каждый пришедший считает своим долгом дать добрый совет Сахарову.
– Зря, Сева, время тратишь, затолкай лучше в пасть электродрель.
– Сева, принести зубило? Не стесняйся, я сбегаю, мы люди свои.
