Украшением холла был огромный латунный ключ от Мирного, собственноручно изготовленный несколько лет назад моим соседом по дому – главным инженером Петром Федоровичем Большаковым, Покидая Антарктиду, каждая экспедиция оставляла в ключе свернутые в трубочку пожелания своим сменщикам. Четырнадцатая экспедиция, однако, в суматохе забыла про эту традицию, что обидело нынешних обитателей Мирного: полярники, как и моряки, свято чтут традиции и в их забвении усматривают скверное предзнаменование.
Совещание начинается с обсуждения сводки. Ее зачитывает Владислав Иосифович Гербович.
– «Обь»… Капитан Купри сообщает, что вместо Тасмании решили идти в Перт, на западное побережье Австралии… Поезд Зимина прошел за сутки сорок два километра. Черепов еще не выздоровел… На Востоке минус сорок четыре, монтируется буровая установка… На Молодежной запущена метеорологическая ракета, высота сто пять километров… Беллинсгаузен: как обычно, туман, мокрый снег, переходящий в дождь, все в порядке… Вопросы?
Леве Черепову не повезло – воспаление легких. Вечером, когда поезд остановился, в «Харьковчанке» было тепло, и Лева, раздевшись до трусов, улегся спать. А спальный мешок, в который надлежало залезть, Лева использовал в качестве матраса. Ну а под утро стальные борта машины промерзли насквозь, и в «Харьковчанке» свирепствовал лютый мороз…
Итак, нужно готовить на сброс медикаменты. Одновременно рождается предложение: угостить походников свежевыпеченным пирогом. Технически это выглядит так: когда самолет по пути на Восток полетит над санногусеничным поездом, штурман просигналит и борт-механик сбросит посылку в открытую дверь. Лучше бы, конечно, медикаменты передать из рук в руки, но ведь поезд идет по заснеженному ледяному куполу, посадочной полосы там нет, сесть сядешь, но вот поднимешься ли…
Все оживились: в жизни полярников рейсы на сброс играют важную роль. Григорий Мелентьевич припомнил, как в Третью экспедицию, когда он был начальником внутриконтинентальной станции Пионерская, ему несколько раз сбрасывали на парашюте продукты. Дул сильный ветер, и парашюты стремительно неслись, вдребезги расколачивая о метровые заструги ящики с продуктами. «О Антарктида, кто тебя усеял мерзлыми гусями?» – шутили полярники, подбирая рассыпанные тушки. Начальник дизельной электростанции Семочкин рассказал, как в подобной ситуации он несколько километров бежал за сброшенным поросенком, еле его догнал и оседлал, а начальник авиаотряда Шкарупин поведал историю о том, как в Арктике он сбрасывал на ледокол посылки с яблоками и баллон с ацетиленом. Яблоки рассыпались по льдинам, к превеликому удивлению сбежавшихся на зрелище медведей, а баллон, как торпеда, врезался в торос.
К этому времени начальник аэрометеоотряда Геннадий Иванович Бардин уже развесил на стене снимки, полученные от спутников Земли. «Бог погоды» Мирного всегда чрезвычайно тщательно готовился к своему докладу: знал, что желающих отточить на синоптиках остроумие хоть отбавляй. Прогнозы Бардина, как правило, отличались точностью, но дней десять назад внезапно налетевший циклон несколько подмочил репутацию бардинской канцелярии. Возвращаясь с Востока, самолет Русакова попал в неположенный по прогнозу туман и вынужден был сесть на купол в ста километрах от Мирного. А на борту находились начальник экспедиции Гербович и начальник транспортного отряда Овечкин. К счастью, удалось взлететь и все закончилось благополучно, однако Шкарупин с того дня то и дело подкалывал Бардина язвительными репликами, Геннадий Иванович даже осунулся, но не переставал мужественно отбиваться, вызывающе выставляя вперед иссиня-черную бороду.
– На Восток лететь можно, – заключает Бардин свой доклад. – Ночью будет стоковый ветер пять семь метров в секунду, по пути следования – ясно.
– Ты уверен? – придирчиво спрашивает Рустам.
– Абсолютно, – решительно подтверждает Бардин.
– На сто процентов?
– На двести.
Рустам вздыхает. Рустам – лицо заинтересованное. Уже не раз случалось, что он непосредственно перед вылетом загружал самолеты продуктами, но из-за погоды рейсы неожиданно отменялись, и продукты вновь приходилось увозить в теплый склад. Этот сизифов труд получил название «челночная операция имени Ташпулатова».
Отчитывается Петр Федорович Большаков. Он руководит сооружением большой деревянной эстакады, на которую укладываются кабели, и шефствует над ремонтномеханическои мастерской.
– Я подготовил для отряда Галкина петли, – под общий хохот сообщает Большаков. – Магнитные, – поясняет он.
– Спасибо за уточнение, – с деланным облегчением благодарит Рюрик Максимович Галкин, начальник отряда геофизиков.
– Как проходит расчистка территории? – интересуется Гербович.
– Работают два бульдозера, – информирует Овечкин. – Нашли в снегу пять бутылей глицерина.
– Это наш! – восклицает Галкин.
– Почему твой? – обижается Бардин.
– Одна бутыль разбилась, – продолжает Овечкин.
– Это твоя! – великодушно говорит Бардину Галкин.
– Хорошо, делим пополам, – идет на компромисс Бардин. – По рукам?
– По рукам, – соглашается Галкин.
