— О, городской! — воскликнул один из бойцов, на теле которого имелось несколько свежих ран, и не таких, как у меня, а полученных действительно в бою. — А я тебя видел. Неплохо кидался для никакого новобранца.
— А я видел, что с ним лично Царь общался! — кто-то попытался тихо это сказать, но я его услышал, да и все вокруг, какое-то наигранное понижение голоса… или его не было вообще, а это просто сценка. — Думал, что этого чудика сразу в царские хоромы поставят в качестве личной прислуги… а его, вон, кто-то уже отмутозил, ха-ха-ха-ха-ха!
И все подхватили этот смех. Все вечно ржали над новобранцами, которых вот только-только приняли в армию. Но мне сейчас было плевать. В голове я представил прошедшие пару часов, тело Ники, тепло её дыхания, стоны, крики… это заставило моё сердце биться чаще, а уверенности снова наполнить мой разум. Не следует слушать этих придурков. Я выше их, я — Высокородный, а они явно чернь поганая, судя по состоянию зубов некоторых.
Взяв пращу, которых тут было в огромном количестве, — моя-то осталась в палатке, после того как меня оттуда выдернул царевич, — я начал метать камни. Медленно, камень за камнем. Сначала старался понять, как это вообще происходит, какой путь преодолевает камень, под каким углом его правильно метать для попадания по цели на том или ином расстоянии. Как говорится, всё по заветам Архимеда.
Когда примерно понял, что и как делается, я начал метать камни всё чаще, пытаясь сложить полученные знания со скоростью. Выходило, если честно, хреново, другие «метатели» стояли в сторонке и ржали надо мной, что я такой криворукий и рукозадый. Но плевать. Каждый отправленный в полёт камень — бесценный опыт. И вот это было действительно важно. Каждая моя неудача тут — возможный успех на поле боя. Нужно стараться. Нужно тренироваться.
Камень за камнем. Они летели буквально каждые несколько секунд. И чем больше я метал, тем чаще попадал. В какой-то момент я переключился на подвижные мишени, которые приводились в движение с помощью ослов и какого-то хитрого механизма. Тут снова всё стало не так радужно, снова я начал слышать насмешки, снова народ резвился, смотря на меня. Но я только улыбался. Ибо первый час метаний по подвижным я попадал только один из десяти раз. Второй час я стал попадать куда чаще, примерно половина камней попадала по крайней мере в мишень. И я чувствовал, как опыт буквально впитывался в меня, как мои мышцы сами запоминали, как правильно кидать, как глаза уже видели, куда полетит камень.
Я улыбался как безумный. Я всё метал и метал, полностью сосредоточившись на этом действии. И в какой-то момент я стал кидать камни так… словно умею это делать десятилетия. Народ замолк, они просто стояли и смотрели на меня. Кто-то бросал какие-то комментарии, но все они в основном были из разряда, что так не бывает. Да я и сам в это слабо верил. Но факты говорили сами за себя. Я действительно стал чуть ли не мастером на этом тренировочном поле. Даже стало интересно, каково теперь будет в бою, настоящем бою, против монстров или предателей рода человеческого!
— Да он издевается над нами! — громыхнул голос какого-то здоровяка, который в своё время явно был или кузнецом, или каким-то горнорабочим. — Сначала специально мазал, привлекая так к себе внимание, а потом начал показывать, какой он молодец, а мы неудачники!
— Да! — сразу несколько глоток подхватили возмущение. — Он это специально! Он явно нарывается! Он точно хочет показать своё превосходство! Чертов высокорожденный ублюдок!
— Высокородный, — поправил я последнего комментатора, развернувшись к толпе лицом. — Не высокорожденный, такого слова, насколько помню, вообще не существует, а высокородный. Хотя зачем я это объясняю обычному мясу, которое погибнет в ближайших нескольких стычках?
Я развернулся, но тут же получил в спину то, что и ожидал. Кто-то кинул камень, который больно ударился в правую лопатку. Не сломал её, но дискомфорт появился. Поэтому тут же волна самоисцеления прокатилась по всему телу. И я лишний раз убедился в том, что никто не видит золотого эффекта, боги обезопасили меня, защитив от завистливых взоров.
Вот только это стало последней каплей. Заветы Легиона гласили, что нельзя оставлять обидчика без ответа. Это низко. Это не принесёт чести. Мы — Спартанцы! Мы, боги благослови нас, греки! И никто из легионеров нашего воинства не имеет права отпустить обидчика целым и невредимым, таковы законы нашего мира. Того требуют вопросы чести! Того требует моё положение!
Я развернулся, увидел десяток наглых рож. Не лиц, не морд, а именно рож. Они все лыбились, явно готовые к тому, что я начну спрашивать, кто сделал бросок. Но определить было не так-то уж и сложно. Руки. Всё дело в них. А также следы на песке, которые оставил тот идиот, что осмелился совершить этот недальновидный поступок.
— И даже не спро… — начал говорить один из соучастников этого столпотворения, после чего мимо него пролетел кинутый мной камень, который впечатался ровно в нос обидчику.
