— Данный молодой человек, — показал он на меня кивком головы, не повернувшись вообще, — занимался тем, что полагается делать в дни тренировок, а не отдыха — тренировался. — Логично, чёрт возьми, я бы лучше не смог сказать, но Артерий при этом продолжил: — Я не стал показывать, что слежу за ним, как и за всеми тренирующимися, смотря на них… ну просто присматривая. Но затем произошло невиданное. Парень с каждым броском начал попадать всё чаще и чаще. И я видел по его движениям, сначала неуклюжим, а потом по чётко отработанным, что это не театральная постановка. Он действительно натренировался либо просто вспомнил, как это делается. Но наши новобранцы, которых мы призвали неделю назад, подумали, что их решили таким образом унизить, не видя того, не понимая того, что понимал и видел я. Они кинули ему в спину камень, унизив при этом Высокородного… а он, следуя заветам предков, не оставил обидчика без ответа.
— И на нём практически нет следов побоев, — смерил меня взглядом тысячник. — Из него выйдет толк. Его не наказывать… сегодня. Наказание последует после того, как разберёмся со всеми проблемами города. А этих… направить в конюшни. Пускай убирают дерьмо коней, коли им так нравится бить в спину своим товарищам.
— Но… — попытался возмутиться тот, который бросил камень мне в спину, но к нему тут же подошёл тысячник… и моментально вогнал в живот словно из ниоткуда появившийся меч.
— Мои. Решения. Не. Оспариваются! — прорычал он ему в лицо, хотя это было бесполезно, ибо Гортий прокрутил в кишках меч, а после вырвал.
Требуха тут же вывалилась из живота, а некогда боец рухнул наземь… замертво. Умер от болевого шока. Вот только откуда я это знал? В нашем мире этого понятия не было! В этом я уверен! Что за дерьмо у меня происходит всё же в голове⁈ Откуда я знаю, как правильно драться с большой группой людей⁈ Как я так быстро смог научиться кидать камни⁈
— Не унывай, парень, — подошёл ко мне генерал и похлопал по плечу. — Твое наказание будет иное, не такое паскудное, как у этих отморозков. Даже, скорее, это будет честью и доверием к тебе, как новичку… вот только как высокородному не особо.
— Кухня? — уточнил тот, что держал меня под левую руку.
— Да, — кивнул тысячник. — Кухня. Честь участвовать в приготовлении еды всем легионерам Спарты! Это высшая форма доверия в нашем легионе. Кстати, — на лице Гортия появилась таинственная улыбка, — всё благодаря твоему отцу. Это он ввёл эту традицию. Гордись, сын своего отца, — похлопал он меня по плечу.
— Горжусь, тысячник Гортий, — вырвал я руки из цепкого ухвата своих товарищей и ударил кулаком по груди. — Хоу!
Седой мужчина, возраст тысячника был уже достаточно велик, улыбнулся, обвёл взглядом всех, кто тут стоял, сделал несколько шагов назад и сам ударил себя по груди.
— Хоу! — выкрикнул, и десятки глоток повторили за ним, сделав то же движение. — Все свободны, — уже спокойнее сказал он, бросив рукой в сторону мертвеца. — И уберите это тело, обезглавив его. Нечего этому бесчестному гнилью делать в лагере настоящих воинов!
Все начали медленно расходиться. Кто-то из товарищей мертвеца под присмотром старшего товарища взял труп и начал оттягивать его в сторону. В назидание, видимо, чтобы они и не думали повторить его судьбу, его поступок. Мы все тут боевое братство. А если у братства есть какие-то проблемы, то их высказывают в лицо, а не наносят удар в спину.
— Ладно, пошли, мясцо, — усмехнулся товарищ по правую от меня руку. — Поболтаем. Хотели тебе сами морду набить за нашего… но ты показал, что умеешь за себя постоять. А это… кое-что меняет.
— Ну пойдём, — дёрнул я плечами, смотря на них с недоверием, причём неприкрытым.
— Да не боись! — загоготал первый, ударив раскрытой ладонью по спине. — Всё будет хорошо! Для всех. Идём. Реально нужно поговорить. Командир из штаба вернулся. Гарантированно завтра попрёмся куда-нибудь.
— Там-то ты себя и покажешь, — хмыкнул с улыбкой на лице второй, после чего сам направился в сторону нашей палатки.
Ну а за ним двинул и первый, а я уже за ним. Смысла тормозить действительно не было. Завтра будет интересный день! Не менее интересный, чем сегодня!
— О, свежее мясо! — воскликнул тот, которому я накостылял утром, тут же подскочил и приобнял, что меня смутило и ввергло в дикий ступор. — Если бы всё свежее мясо было такое, как этот юнец, наша армия не знала бы поражений, а Спарта правила миром!
— Хоу! — ударил десяток человек кулаками в грудь, выкрикнув бодрящую кровь и душу «фразу».
— Я так и знал, что это были проверки, — нахмурился я, осматривая почти дюжину человек, одиннадцать, если не считать меня: все были в обычных тканевых одеяниях, броня аккуратно сложена в изголовье каждой циновки, а оружие стояло в специальном отсеке.
— Черти должны знать, кого к ним назначили, — усмехнулся мужчина с лёгкой проседью, который шириной плеч превосходил меня раза так в полтора минимум, а ростом был на голову выше. — Ведь от того, кто с нами будет драться, зависят жизни остальных.
— Почему черти? — уточнил я, а потом «ответ» появился сам по себе.
