Утро. На этот раз более приятное, нежели прошлое. На этот раз я додумался слегка отодвинуть свою койку, благо командир не регламентировал, как именно их нужно располагать, главное, чтобы все были в одном помещении. Так что на этот раз мне лучи солнца не били в глаза, чему я был невероятно рад.
Вот только была другая неприятность: у меня болели все мышцы после тренировок ещё больше, чем в предыдущий день. Даже пошевелиться было болезненно, из-за чего я попросил своих товарищей хоть немного помочь — банально встать. Ну а потом я через шипение начал разминаться, разгонять кровь по организму, из-за чего в конечном-то итоге пришёл в себя.
Сборы оказались достаточно быстрыми. Стоило мне только закончить с утренней тренировкой и умыться, как мы тут же направились в столовую. Там уже всё было готово, возникло ощущение, что бойцы, назначенные на работу туда, как и профильные мастера, не спали вообще. Чувствовалась подготовка, но не такая явная. Возникло ощущение, что царь пытается скрыть сам факт подготовки к наступлению на лагерь.
Покончив с завтраком, мы вернулись в нашу казарму, и плевать, что это на самом деле особняк кого-то из Советников, где начали тут же снаряжаться. Каждый помогал каждому. Все проверяли снаряжение, и у всех оно сидело ровно, удобно и нигде не натирало. Благо, у всех всё было подогнано, каждый знал, где и на какую дырку закалывать, застёгивать и тому подобное.
— Готовы? — посмотрел на всех командир, но ответа словами не последовало, только немая решимость в глазах. — Тогда выступаем.
Так как нас осталось девять человек, то и тактика наша изменилась. Не было маневренной четвёрки, что снижало наши возможности, но в условиях замкнутого пространства лагеря она и не понадобится. Теперь у нас была боевая пятёрка, где первый, пятый и шестой — основная ударная сила, а восьмой и девятый — боевая маневренная поддержка, которым придётся решать, кому помогать — стрелками или воинам натиска.
Стрелки же все остались в том же составе. Десятый с двенадцатым — по левую руку, одиннадцатый и тринадцатый, то есть я, — по правую. Лук себе выбрать я не успел, хоть и научился с ним обращаться, так что всё ещё был с пращой, ну и решено было, что последние два номера должны быть со щитами для прикрытия лучников. Тактика сработала и показала себя в прошлые разы. По крайней мере выживаемость должна была повыситься.
Вот только у такой тактики был один существенный минус — праща существовала только с одним рангом усиления, а вот лук мог быть даже с золотыми полосками. То есть качественно — лучники сильнее. Но нам требовалась не только огневая мощь, но и выживаемость. Для маленькой группы — решающий фактор, особенно где командир столь значимая фигура.
Когда мы прибыли к точке сбора, оказалось, что первая тысяча уже отправилась в сторону лагеря. А если быть точнее, то в обход его, с целью выхода по дальнему радиусу в его тыл. Не самое удачное расположение выбрал противник, никаких естественных преград вокруг, которые можно было бы интегрировать в структуру обороны.
Интегрировать… какое интересное слово…
Так что факт глупости врага играл нам на руку. Может, у них просто не хватило времени всё логичнее продумать, может, ещё что-то… но, когда они только-только создали там временный лагерь, легион уже начал действовать, вырезая всех противников вокруг. Так что, возможно, враг просто не смог найти место, куда бы мог перебраться. Даже сейчас, в ночи, в лесу было полно мелких отрядов, которые расчищали путь для тысячи, которая уже совершала марш. Знание — сила. А когда враг лишается какого-либо знания — сила остаётся у нас, либо он не может применить его против нас.
Тут же оставалось ещё три тысячи воинов. Мы находились в группировке под номером один, самой главной, ударной, которая должна ещё во время марша развернуться в боевые порядки, с наскока атаковав лагерь противника. Две другие тысячи — фланговые. Там были в основном бойцы поддержки, где-то три четверти от всего состава, остальная четверть — бойцы ближнего боя для сдерживания врага. Ведь он всё же мог попытаться совершить вылазку, с целью попытки прорыва через кольцо окружения. Наш-то строй будет достаточно сильно распылён, а они смогут собраться в один мощный ударный кулак… это был единственный изъян нашего плана.
Но раз мы знали про изъян, то знали, как его превратить в ничто. Если враг не успеет узнать о том, что будет осаждён, если кольцо замкнётся одновременно со всех сторон, если удар произойдёт с наскока, то и прорыва может и не быть. Точнее, его не будет, так как все силы лагеря будут брошены на сдерживание нас, первой тысячи, где полноценных воинов дальнего боя практически нет.
Хоть мой командир по значимости тысячник, а, соответственно, его голос был важнее при выборе решения, но он не руководил всей тысячей. У него были свои задачи внутри этой тысячи. Командиром же всей нашей малой фаланги, если её так можно назвать, всё же структура воинства Греции меняется, оказался тот самый, что обещал меня наказать «кухней».
