— Итак, бойцы, — довольно громко он сказал, после чего тысяча начала строиться, формируя походный порядок, прямого приказа не было, но все поняли, что время пришло.
Никакой суеты, никакой лишней беготни. Каждый знал, где и куда ему нужно вставать, каждый знал, какое место он займёт. Тысячники получили указания от царя вчера, так же вчера тысячники проработали частные тактики и построения с сотниками, а сотники всё передали с десятниками. Поэтому всё и было спокойно определено. Ни ругани. Ни криков. Только тихое действие, показывающее невероятную слаженность боевой машины Спарты!
— Построились, молодцы, — не особо громко проговорил Гортий, осматривая войска, вверенную ему тысячу, а также в отношении общего руководства фланговые тысячи, услышал же его я только из-за того, что наша Чёртова дюжина в неполном составе стояла близко к нему. — Задачи вы все знаете. Не вижу смысла что-то вам рассказывать. Цели должны понимать, если не совсем тупы. — Некоторые воины посмеялись, показывая, что всё поняли. — Так что выдвигаемся. Каждая тысяча по своему маршруту. Сейчас весь лес до лагеря врага должен быть практически чист. Но всё равно смотрите вокруг, под ноги и на небо. Враг может быть везде.
Я лишь молча кивнул. Наши вчера рассказывали про редких гарпий, которые каким-то образом оказались в нашем мире. Хотя почему каким-то… всё тем же, что кентавры и сатиры. Через разрыв в пространстве, через магию, которая сотворила всё это.
Минуту погодя, когда три тысячника быстро посовещались, начали раздаваться первые команды. Если тысячники, в том числе и Гортий, только обозначили приказы руками, покрутили кистью над головой, после чего махнули, словно рубанули мечом, в сторону леса, то вот уже сотники отдавали приказы устно, ибо не каждый воин видел.
Мы двинулись не самыми первыми, пустили вперёд сотню тяжёлых гоплитов, которые буквально с ног до головы были закованы в доспехи. Даже набедренники были, что считалось редкостью, да и не только, наплечники опускались практически до самого локтя. Идеальная защита… практически. Дыр ещё полно, но попробуй по ним в пылу сражения попасть.
Следом уже шли мы, наша девятка. Шли не галкой, как должно быть, а в четыре шеренги: сначала тройка командира, потом два бойца усиления и маневра, потом уже в две шеренги по двое четвёрка стрелков. Шли молча в абсолютной тишине, ну а на небо мы смотрели постоянно. В первой сотне вообще не было стрелков, а мы первые во всей этой череде.
— Как-то слишком тихо, — недовольно бормотал Одиннадцатый. — Отец всегда говорил, что затишье бывает только перед бурей.
— И эта буря — мы, — уверенно проговорил Десятый. — Не дрейфь, Ахил, вон, глянь на свежее мясо. Его лицо явно показывает, что ему посрать на всё, что происходит сейчас, ему главное то, что будет впереди. Ведь так, Астер?
— Угу, — лишь ответил я, мелко кивнув, а сам с лёгким удивлением посмотрел на практически старика, ибо… это был первый случай на моей памяти, когда в боевом построении, перед боем заместитель командира называл нас по именам, а не по номерам.
Но мы продолжали идти, вопреки переживаниям Одиннадцатого, иногда до нас доносились редкие звуки боя. При этом довольно близкого боя, зачастую после которых из кустов или из-за небольших холмиков выскакивали наши разведчики с довольными лицами. Выскакивали они только с одной целью — ударить себя кулаком в грудь, после чего развернуться в сторону лагеря и направиться назад, на отдых.
— Всю ночь тут торчали, — осторожно произнёс Двенадцатый. — У меня брат тоже тут был. По пути увидел его по левую сторону от колонны. Весь в крови… даже страшно представить, сколько монстров они тут прикончили за ночь.
А прикончили они, скорее всего, довольно много всяких тварей. И не просто много, а очень и очень много. Иногда даже по пути мы перешагивали через тела сатиров, чаще всего их, которые пованивали тухлятиной. Их убирать никто не собирался. Они станут удобрением для леса, укрепят его после того, как частично уничтожили ради построения своего лагеря.
— Замедляемся, — чуть тише Десятого приказал Первый, после чего мы действительно сбавили ход, сократили длину и уменьшили скорость шага.
Сотня перед нами тоже начала идти куда медленнее. А это означало только одно — мы начали выстраиваться в боевой порядок. Сотня за нами начала брать слегка левее, а сотня ещё дальше — правее. Каждый знал, где именно им стоять, каждый знал, какое место занимать. Идти надо было ещё достаточно долго, просто пора было разворачивать строй.
И всё же у нас был изъян. Мы не знали, как сейчас действуют другие тысячи. Хотя фланговым повезло, они уже шли в условном боевом порядке. Их колонны были построены так, что бойцам требовалось только развернуться в нужную сторону, после чего они из походного автоматически перестроятся в боевой. Это только нам нужно было замедлять свой ход, чтобы развернуться нормально, чтобы увеличить фронт атаки.
