Но, подумав ещё некоторое время, Лена перевела свой взгляд на два двойных прямоугольника по бокам. А дальше девушка начала копаться в настройках своей брони и обнаружила, что то, что у нее висит по бокам, оказалось двигателями для движения под водой. Был, правда, ещё и за спиной, но, бросив туда взгляд, Северская лишь грустно вздохнула, увидев разрубленный агрегат. Но даже так скидывать его она не решилась, боясь, что в случае отключения брони он так и останется лежать на этой крыше.
Дальше всё было просто и одновременно сложно. Задав вектор направления для двигателей, она отошла к краю крыши. Дождавшись, когда голова снова перестанет кружиться, она напряглась и побежала вперед. Край быстро приближался, и в момент, когда она оторвалась от крыши, сработало включение двигателей. Следующий за этим прыжок-полет Лена запомнила смутно, в отличие от приземления, которое отдалось очень сильной болью в коленках, несмотря на броню и её защиту. В итоге ей пришлось ползти до ближайшего выступа, назначение которого в темноте было непонятно.
Но прошло уже десять минут, а боль в правой ноге и не собиралась проходить, Северская прошипела про себя:
— Да твою же ж мать! Надеюсь, это не перелом.
В итоге пришлось требовать обезболивающее от авена, и спустя почти пять минут Лена наконец смогла встать и, хромая, добраться до входа в здание с крыши. К её счастью, дверь оказалась открыта, и, пройдя на несколько этажей вниз, она вошла в основное помещение больницы. Здесь пришлось немного поиграть в шпиона, но всё же она смогла добраться до коридора с палатой Ирины незамеченной. Правда, при этом Лена отлично понимала, что если бы не авены, она бы не добралась сюда незамеченной. И только благодаря этим прелестным машинкам она смогла вырубить охранника, просто-напросто введя ему транквилизатор. Тот так и уснул в кресле, не успев понять, что произошло.
В дверь она вошла, предварительно не постучав, и, как оказалось, это было правильным решением. Ирина спала и на стук всё равно бы не ответила. Поэтому пришлось её будить, и хоть она сама это отрицала не без некоторого садистского удовольствия
Ирина была не в восторге от ранней побудки, да и лицезрение в своей палате рыцаря в полных доспехах тоже не прибавило ей хороших эмоций. Лишь один вопрос она смогла задать:
— И зачем ты здесь? Неужели…
— И да, и нет. Позволь объяснить, — прервала её Северская и начала свой рассказ.
***
— Понятно.
— Я понимаю, что ты сейчас, наверное, не хочешь нам помогать, но…
— Я согласна.
— Э-э-э-э-э… это было как-то слишком быстро. Я, если честно, ожидала, что ты будешь пытаться отказываться.
— Знаешь, я хотела бы так поступить. Честно, я бы вообще предпочла забыть о произошедшем как о страшном сне, но у меня есть несколько причин. Первая — я отлично понимаю, что стану первой мишенью в дальнейшем противостоянии, и проведение этого ритуала, несмотря на риск, — лучший выход. — В её глазах Елена увидела не очень добрый блеск. — А вторая — к сожалению, под удар уже попали важные для меня люди, Вассер, и я надеюсь, что с новой силой смогу защитить оставшихся. — Глаза девушки на мгновение подернулись пеленой, однако Лена успела заметить это.
— Тогда найди, где можно написать адрес. Хотя, скорее всего, тебя кто-нибудь из нас заберет.
— Хорошо. Буду ждать, — и после того как записала координаты, и сама написав на другой бумажке адрес, сказала: — Вот, возьми, — и передала ей бумажку. — Там я буду, если вы решите сами меня забрать.
Забрав бумажку, Лена кивнула и встала.
— До скорой встречи, — после чего покинула палату под пытливым взглядом Ирины.
***
Через два дня, как и предполагал Маркус, блокада города была снята, хоть повышенные меры безопасности никто не отменял. Сама Лена после тяжелого разговора с Ириной не стала задерживаться в оказавшемся столь негостеприимным городе и, взяв билет на ближайший спецрейс, уже спустя два часа после того, как покинула гостиницу, досрочно сняв бронь, вылетела обратно в Рогов.
Полет прошел спокойно, хотя девушка и вздрагивала время от времени, постоянно ожидая атаки тварей Невелиса. Она понимала, что это ненормально, но и избавиться от иррационального страха была просто не в состоянии. Начинал сказываться её ритм жизни, в котором она постоянно подвергается опасности и рискует.
