Нойс внезапно остановилась и Лора в два шага оказалась возле нее. В предрассветном сумраке ее лицо выглядело печальным и неестественно бледным. На нем жили одни глаза. С настолько расширенными зрачками, что вместо карих казались черными.
— Зачем? — глухо спросила Нойс. — Зачем тебе встречаться с Хозяйкой?..
Рассвет алел над кукурузным полем.
— Чёрт бы побрал эту малли! — сказала Лора, отодвигая в сторону высокий стебель со скрученными, пожухлыми листьями. — Кажется, урожаю кирдык пришел?
Нойс буркнула что-то в ответ. Всё еще злится, но скоро остынет. Она никогда не вдавалась в подробности собственных давних похождений в роли временного вождя Острова. Наверное, Хозяйка — старушка божий одуванчик, отбросила копытца прямо у Нойс на руках. И ей до сих пор больно вспоминать. Что же так привязывает ее к исчезнувшему демону? Ответ прост. Зло — притягательно. Лора тоже хотела бы увидеть Хозяйку воочию. И поделилась нелепой мечтой с Нойс, чем донельзя ее расстроила.
Кукурузное поле кончилось. Впереди виднелась живая изгородь, за нею старый фермерский дом. Несмотря на годы, миновавшие со дня постройки, он выглядел добротно. Потемневшие от времени бревна, слагавшие его стены, все так же плотно, без единого зазора прилегали друг к другу. Поодаль располагались хозяйственные постройки, ближе — загон для стиксов. Четыре молодых гории с аккуратно подстриженными кронами довершали живописный пейзаж.
Из загона вышел стикс. Увидал незнакомок; кисточки на ушах настороженно приподнялись и опали. Зевнул, показав огромные белые верхние клыки. Горящие круглые глаза с вертикальными черточками зрачков, смотрели внимательно и насмешливо. Саблезубое чудище. Покрытое коротким, необычайно шелковистым мехом коричнево-рыжей масти.
— Привет, котик, — прошептала Лора.
Он услышал — у стиксов исключительно тонкий слух, и легкой, неслышной поступью, направился к ним. Мурлыкнул, когда Нойс положила ладонь ему на загривок.
— Предлагает довезти до порога.
— Я — не против, — ноги у Лоры гудели от усталости. — А нас не попросят вон?
— Судя по всему, нет. Этот парень нас признал, — усмехнулась Нойс.
Стикс лег, чтобы обеим молодым женщинам было легче на него сесть. Что обе незамедлительно сделали. Нойс с непринужденной ловкостью, да и Лора не оплошала. Села позади подруги, обхватив ее за талию. Стикс поднялся и неспешно довез их до широкого резного крыльца. Лора успела с любопытством оглядеться. Обратила внимание на могильный камень во дворе, очевидно, там похоронен кто-то из патриархов проживающей здесь семьи.
За одним из окон быстро поднялась и опустилась занавеска. Стикс остановился, подруги спешились. Добрый зверь, зевнув на прощанье, отправился восвояси. Досыпать, наверное.
Помедлив немного, Нойс поднялась на крыльцо; Лора следом. Входная дверь отворилась, на пороге стояла девочка лет тринадцати. Босая, в коротком платье, наверняка на голое тело, но молодец, закаленная, даже не поежилась.
— Мама сейчас выйдет.
— Уже иду! — отозвался голос, и за спиной девочки появилась просто одетая женщина в летах, но не старая.
Нойс поспешно представилась:
— Я — Нойс Винер. Это — моя подруга Лора. Ищем, кто бы приютил нас на пару дней.
Женщина с удивлением и недоверием разглядывала Нойс, словно увидела призрак.
— Никак… не ждала, что придете. И сыновья тоже. Разве что Зелла…
— Не понимаю, — сказала Нойс.
— Всё вы понимаете. Он говорил: «Настанет день, когда к нам в дом постучится молодая женщина. Темноволосая, темноглазая. Ей будет неловко просить убежища, не обращай на это внимания. Просто впусти». Просил извиниться, что не встречает сам. Знал, что не доживет… Входите!
— Сейчас… — выдавила Нойс.
Повернулась, сбежала с крыльца и направилась к надгробию, которое Лора мельком уже видела. Мама и дочь смотрели ей вслед. Чем ближе подходила Нойс к могильному камню, тем медленнее становились ее шаги. Опустилась на колени, склонив голову. Полы расстегнутого черного пальто легли на покрытую утренней росой землю, как опавшие крылья.
ТОРВАН ИОМЕН
21.15.1311 — 14.02.1389
Покойся с миром, муж и отец
Лора очнулась. Ух, ты… Где она? Лежит в постели. В комнате светло. Сквозь частый оконный переплет видно небо с ватным клоком низкого облака. Блик от стеклянной дверцы книжного шкафа слепит глаза. Позднее утро. На полу, завернувшись в одеяло, спит Нойс. Ага. Ясненько.
Сегодня они попросили убежища у семьи Иомен. Вернее, попросила Нойс, и выглядела при том явно не в своей тарелке. Но Лора к тому времени так устала, что ей было не до душевных терзаний подруги. Полусонная, вошла в дом. Помнилось, как клюя носом, сидела на стуле, а Нойс мыла ей ноги в тазике с теплой водой.
