Когда они причалили к астероиду, Хохлик сидел на остром выступе камня и пел — и Антон потом говорил, что никакие, конечно, это были не звуки. Это было совершенно удивительное явление электромагнитной природы, как и сам Хохлик: сияние и тяжелоописуемые изменения пространства. Дашенька за этим чудом восторженно наблюдала, а камеры писали — и зафиксировали ровно всё, до того самого момента, как Хохлик растворился в собственном зелёном мерцающем мареве.
— Обалдеть! — выдохнул Йонлин.
— Именно! — победно сказал Лек. — Они очень здорово заработали тогда, но дело даже не в этом. Они оба, и Антон, и Дашенька, после того случая изрядно изменили свою специализацию. Дашенька вообще решила, что непременно выяснит, что это они наблюдали. Ведь при таком раскладе, когда есть запись и кое-что немного прояснилось — Хохлик уже и не сказка. Но загадка — а это куда сильнее и удивительнее, чем любая сказка или любое чудо.
Дашенька даже пыталась писать учёным, и на Землю, и на Слиоласлаерлей, где живут гарпии — но там не особенно заинтересовались. Запись сочли отличной подделкой, рассказы Антона и Дашеньки о странном явлении — обычными байками. Наши-то учёные — не такие догматические, они проверяют любые гипотезы. Ну вот и пытаются прикинуть до сих пор, что это за предивная аномалия — Изумрудный Хохлик. Пока не очень понятно даже, существо это странной природы или физический феномен, необъяснимым образом связанный с радиоактивными астероидами.
Но не просто байка.
Не всё, что сходу непонятно и удивительно — просто байка.
— Мудро и красиво, — сказал Тама-Нго мечтательно.
А на электронном табло тем временем высветились нули. Мейна совершила полный оборот вокруг светила — и Лек врубил запись странной музыки, густого сложного звона.
— С Новым годом! — объявил он торжественно. — Это куранты!
Ну ничего ещё, подумал я. Если шампанское — что-то в этом же роде, то у нас неплохие шансы на прекрасное будущее.
