— Только Толик ни о каких «если» не думал, — хмыкнул Лек. — Он страшно обрадовался: впрямь счастье привалило, сладкое полными ложками! Даже попытался зацепить станцию гравитационным буксиром — да не вышло, соотношение масс не то, да и работал его буксир кривенько, в треть мощности. Огорчился тогда Толик. С горя даже думать начал. Крутанул вокруг станции пару витков — и видит: в борту пробоина.
Дальше уже понятно. Не будь он Толиком, если б не сунулся! Прихватил магнитный кар — трофеи складывать — и полез в дыру. А там полные чудеса и богатства! Такая техника, что у Толика глаза разгорелись и слюнки потекли. Но только он потянул аккумулятор совершенно невозможного вида, будто змейский, о каких на Мейне только легенды ходили — как вдруг на станции включился свет и рядом с Толиком появилась голограмма!
Мерцающая дева с дивными очами!
Толик только выдохнул: ох ты ж, ты кто?
А голограмма отвечает: я — Железная Мама этой станции, но не только. Я, человек с Земли, совсем особый ИскИн: я — трансформатор судьбы. Не трогай моё оборудование, человек, я тебе иначе пригожусь.
Толик, который уже прикинул, сколько времени можно будет без забот прожить, если хоть пару вещиц отсюда загнать, только фыркнул: чем это ты мне пригодишься, железный мозг? Задачки для меня решать будешь?
А голограмма ему: ты плохо слушал. Я сказала: я — трансформатор судьбы. Кто со мной на прямой связи — тот всегда свою судьбу изменит в любой точке, трансформирует вероятности и создаст собственную реальность. Тебе надо только сказать: я пожелал, ты трансформировала — и твоя реальность сама собой изменится в любую сторону.
Толик аж задохнулся: быть не может!
Голограмма только улыбнулась: а ты попробуй.
Ну хорошо, Толик и выпалил: я пожелал, ты трансформировала — пусть я уже буду на Мейне сей же момент!
Реальность вокруг словно бы дрогнула, зыбью пошла — и как вспыхнет! Смотрит Толик: вокруг его космодром, рядом крылышки его замученные, будто и не улетал.
Ну, Толик наш простофиля-то простофиля, а и его слегка тряхануло. Ощупал себя, по звездолётной броне постучал — холодная. Будто и не улетали никуда.
А ведь контрабандисты голову оторвут, думает. Хвать коммутатор — а там от них сообщение. Мол, всё, весточку от партнёров получили, зайди гонорар забрать.
Тут Толику и ударило в башку: я, орёт, пожелал, ты трансформировала — пусть уже мой гонорар в трюме лежит! И понёсся проверять! А он лежит! И всё.
С тех пор Толика больше никто на Мейне не видел.
Говорят, что он себе так реальность трансформировал, чтоб он в ней был Император Всего и Повелитель Мира, с гаремом прекрасных дев с разных планет и целыми грудами богатства. И что сам он в этой реальности — невероятно прекрасный юноша с горящими очами, боец всех единоборств, гибкий и могучий, как дракон.
Только я не особо верю. Я думаю, он себе оборудовал какой-то закуток между разными вероятностями — и там всё время появляются еда и новые виртуальные игрушки. А может, и виртуальные подружки — но это уже под вопросом. И когда наш герой уже и с кресла не может сползти — он так меняет себе реальность, будто и не разжирался, и тягался на тренажёрах.
А трансформатор реальности многие искали… Ну вот, видите, один землянин знает точно — да только никому не скажет. Повелителю вероятностей не по чину со всякими авантюристами разговаривать.
— Н-да, — хмыкнул Йонлин. — Земляне в этой истории впрямь выглядят как-то… не ахти.
— Время идёт к полуночи, — сказал Лек. — В полночь полагаются куранты и шампанское. Но ещё одну историю я успею рассказать. Напоследок. Чтобы малость реабилитировать соотечественников.
— И что за история? — спросил я.
— Ты слыхал про Изумрудного Хохлика, Проныра? — ответил Лек вопросом же. — Красивая байка, да?
— Легенда, чистая, как дистиллированная водичка, — улыбнулся Эвейс. — Начать с того, что никакая, конечно, птица летать по Простору со скоростью звездолёта не может в принципе — и толковать тут не о чем.
— Но всем рассказывали в детстве, — сказал Хрипатый. — Зелёная, сияющая… Прокладываешь курс за ней, по зелёному лучу — и приводит она тебя к огромному богатству.
— Ну да, ну да. Изумруды, медь, малахит — и уран, — хмыкнул Йонлин. — Астероид целиком из сокровищ. И на скале сидит Изумрудный Хохлик и поёт песню, которая звучит даже в вакууме, потому что волшебство. Когда ты едва научился ходить — слушать такие истории очень интересно.
— Вот именно, — кивнул Лек. — Только он считал, что слушать их не слишком полезно. Даже детям.
— Кто? — спросил я.
— Антон Трёхглазый, — сказал Лек. — Землянин, вырос на Мейне. Родимое пятно у него на лбу было удивительное, такое вытянутое в ширину, как раз между бровей — третий глаз как есть. Мог бы удалить, но не стал — прикольно, вроде как на удачу. Отличный пилот и на диво шарил в минералогии — не дрался, а искал всякое интересное на астероидах. Видно, неплохо ему везло в деле, раз крылья по первому разряду, оборудование… В общем, вполне неплохо тянул не только собственную жизнь, но и приёмную дочурку.
