- Это что же? Акаши-чи написал статью? – проговорил он, хлопая длинными ресницами. – Но он никогда не писал в «Отоко» ничего, кроме коротенького обращения главного редактора! Да и там ограничивался перестановкой слов.
- А в этот раз написал, – подтвердил Лео. – И не просто статью. Это автобиографический очерк. Я даже прослезился, когда прочитал.
Кисэ недоверчиво прищурился и принялся читать, периодически поднимая на Лео изумлённый взгляд, а потом долго смотрел на карандашный портрет улыбавшегося Акаши.
- Не может быть, – выдохнул Кисэ. – Но почему он… Все ведь… Лео-чи, как же так?
- Я ничего не знаю, – тут же открестился от расспросов Лео. – Но если ты спросишь моё мнение, то мне думается, что тут не обошлось без нашего стажёра и его незаменимого Огивары-куна, – добавил он. – И мне, честно говоря, эта перемена очень по душе. Сей-чан стал совсем таким, каким был в старшей школе, без вот этого вот наносного величия. Настоящий и вдохновляющий.
- Да ладно? Не заливаешь? – вклинился Хаяма.
- Ты хочешь сказать, что Акаши-чи был приверженцем спортивного стиля в одежде? – Кисэ с сомнением ткнул пальцем в портрет, нарисованный Сакураем.
- Да, – Лео довольно улыбнулся. – Это зарисовка с натуры. Сей-чан явился так в редакцию.
- И кто же это у нас такой талантливый? – поинтересовался Кисэ. – Неужели ты?
- О нет! – усмехнулся Лео. – Это Сакурай-кун скрывал от нас такой талант.
- Иллюстрации отличные, – оценил Кисэ, пролистав ещё несколько страниц. – Послушай, я непременно должен увидеть Акаши-чи в толстовке! – Кисэ вскочил. – И вот ещё что, – он вцепился в длинную чёлку, замерев на месте. – Как думаешь, Лео-чи, моё заявление ещё не…
- Не знаю, не знаю, – напустил тумана Лео. – Ты же сам знаешь, все кадровые вопросы Сей-чан решает исключительно самостоятельно. А сегодня утром он психанул: сказал, что закрывает журнал и желает обедать с отцом, чтобы поставить крест на этом направлении деятельности издательского дома Акаши.
- Ого! – вставил Котаро. – Не припомню, чтоб Акаши добровольно принимал пищу в компании родителя.
- И я тоже, – согласился Лео. – Так что ничего нельзя сказать наверняка, кроме одного: Сей-чана не будет в редакции до четырёх часов, а потом, насколько я понял, он вернётся, чтобы подписать справку о практике для Куроко.
- Тогда к четырём я буду в редакции, – воинственно воскликнул Кисэ, решительно тряхнув чёлкой. – И раз нам всё равно в редакцию только к четырём, то почему бы нам не выпить кофейку? – Он вопросительно посмотрел на Лео.
- Я согласен, – с готовностью поднялся Котаро, пока Лео, недоверчиво прищурившись, изучал вспыхнувший на лице Кисэ румянец.
- Вообще-то, я имел в виду Лео-чи, – растерянно заморгал журналист, покраснев ещё больше.
- Вот всегда так, – Котаро упал обратно на стул. – Я его подобрал, обогрел, а как кофе пить, так с сестрёнкой.
- Три недели осады и слежки не прошли даром – я опытным путём выяснил, что в забегаловке на углу неплохой кофе и вкусный рисовый омлет, – не отступал Кисэ.
- Ты также должен был опытным путём выяснить, что там чаще всего сидят парочки, – иронично проговорил Лео. – И называется оно соответствующе.
- Это я тоже выяснил, – кивнул Кисэ. – И меня это не особенно смущает. А тебя, Лео-чи?
- Хм, – Лео чуть склонил голову, смерив блондина долгим взглядом, – пожалуй, нет.
- Кажется, я только что слышал, как ангелы поют «аллилуйя», – усмехнулся Хаяма, сделав вид, что прислушивается. – И по этому случаю я даже не стану обижаться на вас обоих за то, что прокатили меня с кофе. Но в редакцию я всё равно с вами поеду.
- Тогда тебе лучше приступить к уборке, – отрезал Лео, поднимаясь и накидывая пальто. – Иначе можешь лишиться обещанного зрелища. Идём? – спросил он у Кисэ, и тот с улыбкой кивнул.
***
Утро в доме Касамацу начиналось рано, хотя никто кроме Касамацу-сана не просыпался в такую рань добровольно. А утро тридцать первого декабря начиналось ещё раньше, ведь в этот день в доме Касамацу проводили предновогоднюю генеральную уборку. В отличии от младших братьев в этот раз Юкио даже наслаждался процессом. Ему было поручено пылесосить, и выполнение однообразных движений вводили его в некое подобие транса, что способствовало отвлечению от грустных мыслей. Пылесос шумел, поэтому звонок в дверь никто, кроме находившегося в непосредственной близости от неё Юкио, не услышал. Выключив аппарат и прислушавшись, он всё-таки распахнул дверь и в то же мгновение остолбенел на пороге, потому что на крыльце стояла Минори и за руку держала Ёширо.
- Привет, пап! – не растерялся сын, заметив, что родители подвисли, так и позабыв поздороваться.
- Доброе утро, – выдавил Касамацу, напряжённо изучая неуверенно переминавшуюся на пороге почти что бывшую жену и пытаясь сообразить, что теперь правильнее было бы сказать.
