-не спрашивай, как, - он пододвигается и шепчет мне на ухо. – но если ты в натуре хочешь быстро избавиться от этого, то пошли ко мне в комнату. Все уже спят, никто не запалит.
-да что это? – спрашиваю я.
Странные мысли посещают мою голову, которая снова начинает тихонько потрескивать.
-пошли! – Кэмерон прячет пакет в широкий внутренний карман бомбера и хватает меня за руку.
Я подчиняюсь.
Мы приходим в его маленькую комнату в центре. Кэмерон запирает дверь, садится на кровать и высыпает содержимое пакета. Я сажусь рядом, смотрю, что там, и ужасаюсь.
Пакетики с порошком… шприцы… ложки… зажигалка.
Меня бросает в дрожь.
-что это, Кэмерон? Ты же завязал… как ты это пронес сюда?
-это, Ники, не бойся. У меня тут морфий есть… клевая штука, от боли как раз, поможет. Все норм будет, ты че…
Я вскакиваю с кровати.
-нет, Кэмерон, нет! Как… как ты мог вообще это сюда принести? Ты с ума сошел? И не смей опять садиться на все это!
-эй, Ники… расслабься. Ты боишься? – Кэмерон встает, подходит ко мне, и приобнимает.
Я не сопротивляюсь.
-да. Ты – мой единственный друг в этой чертовой дыре, и я не хочу, чтобы ты кололся. – признаюсь я.
-Ники, кто сказал, что я колюсь? Это типа, на крайний случай. Не хочешь, не надо… но если вдруг захочешь, то это, всегда обращайся ко мне, слышишь, да, ок?
Я пропускаю эти слова мимо ушей.
-я не буду никому рассказывать… но пожалуйста, Кэмерон, избавься от этого, - прошу я.
-как скажешь…
Я отталкиваю его и ухожу.
-прости, - произношу я на прощание.
Иду в свою комнату, запираюсь, принимаю душ, ложусь спать, но долго ворочаюсь, думая о своем друге. Он же говорил, что соскочил…
Мне правда, было очень страшно, когда я увидела все это. Никогда в жизни не видела наркотиков… я же и не пила никогда, и не курила, хоть мне уже восемнадцать. Зачем, зачем ему все это?
И интересно, что бы сказал Ларсен на его месте? Ох, он бы отправил меня на химию. Снова. И мы бы поссорились, потому что я больше не соглашусь на такую пытку…
А ведь раньше мы с Ларсом почти не ссорились… так почему же такое стало происходить? Странно…
И с этими мыслями я засыпаю.
Проснувшись утром, я как всегда бросаю взгляд на календарь, стоящий на прикроватном столике. Однако, в этот раз, глянув на сегодняшнюю дату, я чувствую, как меня пробирает ужас. Сегодня уже тридцатое марта, и… я в ужасе понимаю, что второй раз такое повториться не может. Даже из-за моей болезни. Все всегда было в порядке и по расписанию, а сейчас? Жуть…
Спустя полчаса мы уже разговариваем с Хлоей, и она отчаянно пытается меня успокоить:
-Ники, я думаю, ты все это придумала. Если вы предохранялись, то ничего такого быть не может.
-но как, как, должно же быть какое-то оправдание!
-может, ты чем-то хронически больна? – предполагает Хлоя. – я ведь этого не знаю… в любом случае, сейчас мы все узнаем, - она встает со своей кровати и направляется рыться в сумке.
Я ерзаю на кровати и думаю: скорее всего, все так и есть, как я думаю… что теперь делать? Как скажется на будущем мое состояние? Что скажет мама… Ли… родственники… и самое главное: а как отреагирует Ларсен? Может, мне стоило принять его предложение?
Спустя десять минут я выхожу из маленькой ванной комнаты, которая встроена в каждую жилую комнату, и не поднимая глаз, протягиваю тест Хлое.
-посмотри сама. Я волнуюсь, - еле слышно произношу я.
-да вроде бы все… ой, нет! – Хлоя меняется в лице и радостно восклицает: - поздравляю, Ники! А кто отец?
-о, Господи…
-привет. Как ты? – спрашиваю я, дождавшись ответа на другом конце телефонного провода.
-Ларс, это ты? Привет, - отвечает Ники.
Мне кажется, что ее голос как-то взволнован.
-все в порядке? – спрашиваю я.
-да, Ларс, все хорошо, просто скучно тут, - жалуется она.
-ну-ну, Ники, еще пара недель, и я тебя заберу.
-три недели еще. И знаешь…
Я перебиваю:
-хочешь, я приеду прямо сейчас?
-нет, Ларс, не стоит.
Странно… не знаю, что, но что-то в поведении Ники меня настораживает. Причем, сильно.
-как твое здоровье? Ты что-то хотела сказать? – спрашиваю я.
-а, нет. Здоровье? Все прекрасно! – как-то наигранно отвечает Ники.
-точно?
-да, Ларс, не беспокойся! Ой, меня тут зовут… прости. Я тоже скучаю. Звони в следующую субботу. Пока, целую.
-по… - я слышу, что Ники уже повесила трубку.
Черт, да что же такое?! Что происходит?
Я вешаю трубку и несусь в свою комнату. Голова болит так, что прямо до рвоты! Бросаюсь в ванную и склоняюсь над унитазом. Фух. Так-то лучше. Черт. Надоело страдать.
Поначалу я испугалась своего положения, но сейчас я чувствую, что это действительно нечто особенное… одно осознание того, что мы с Ларсеном – правда половинки одного целого. Я уже искренне удивляюсь тому, как могла себя так резко вести с ним в декабре. Скорее всего правда, из-за этих лекарств…