Жезл в его руках описал короткую дугу и нацелился в пролом частокола с дымящимися краями — след взрыва одного из самых мощных подарков имперских пиромантов.
— Видишь эту шлюхову дырень? Сейчас имперцы снова погонят скальников на приступ. И даю свой последний гнилой жуб, к этому пролому ломанется целое стадо, уж больно соблазнительно выглядит. Давай, тащи туда вашу поливалку, там скоро будет много свинины для хорошей прожарки!
— Сколько у нас времени? — деловито спросил я. — Огнемет стреляет не сразу, надо поднять давление…
— Времени?! — Генерал неприятно оскалился. — Времени нет. Слышишь барабаны?! Это сигнал к атаке. Сейчас их маги задуют наш костерок и снова пойдет потёха.
— Но…
— Ладно, не ссы, колдун. Пришлю туда два десятка, чтобы они держали пролом, пока вы готовите свое колдунство. Давай, вали.
Вообще огнемет был установлен перед воротами — но как раз их атакующие упорно игнорировали. Затащить его на стену было бы почти невыполнимой задачей, но тут нам "повезло" — от файербола имперского мага часть древоземляной стены осыпалась, и по этой насыпи мы кое-как затащили творение Кныша наверх, к пролому. После чего четверка гоблинов принялась качать мехи, сам изобретатель гордо встал с брандспойтом и фитилем наизготовку, а остальной "расчет" и набежавшие помощники принялись швырять камни и просто комья земли в наступавших скальников.
Которые были уже совсем рядом. Более массивные, чем их местные зеленые сородичи, с железным оружием, большинство в шлемах и кое-какой броне, они были похожи на массовку малобюджетного фэнтэзи, где режиссер пытается компенсировать нехватку компьютерной графики кровавым натурализмом.
Додумать эту мысль я не успел. Бегущий впереди вождь в шлеме с одним рогом вскинул меч, что-то проорал — и из-за спин нападавших в нашу сторону полетели стрелы. Немного — но и нас было немного.
Оглянувшись, я увидел, что двое качателей мехов скатились вниз, один, кривясь, пытается вытащить стрелу из предплечья, и лишь один гоблин молча продолжает качать мех. Остальных помощников как ветром сдуло, впрочем, убитых и даже раненых вряд ли было много — большая часть просто разбежалась.
Вот Кныш не убежал — он лежал в метре от меня, одной рукой все еще хватаясь за брандспойт, второй — за торчащую из груди стрелу и, кажется, пытался что-то сказать, но изо рта поднимались только кровавые пузыри. Недолго — прежде чем я опомнился и наклонился к нему, Кныш дернулся — и замер.
Должно быть, как раз в этот момент мне и прилетело чем-то по затылку, потому что следующие несколько минут я помню кусками. Например, помню, как подобрал брандспойт, фитиль и стал напротив пролома, но вот кто все-таки открыл заглушку на бочке — не помню напрочь. Разумеется, нужного давления набрать не успели — струя ударила не на пятнадцать-двадцать метров, а примерно на пять, да и выглядела достаточно жалко. Хотя, наверное, скальникам, на головы которых пролился этот огненный дождик, показалось иначе — вопли с той стороны раздались очень громкие.
Запаса давления хватило секунд на семь-восемь. Следующее воспоминание — как я, давешний качатель меха и еще трое каких-то оборванцев, пыхтя от натуги, тащим огнемет к пролому. Бочка уже дала течь сразу в нескольких местах, так что вниз она покатилась, уже весело полыхая.
Тут, наверное, меня приложило по голове снова, потому что дальше я смутно помню, как стоял в проломе, размахивал трофейным мечом и однорогим шлемом и кажется, что-то кричал, мешая русскую и гоблинскую речь, глядя на приближающийся строй имперцев. Но длилось это не очень долго — какой-то имперский маг пустил в мою сторону файербол и хотя промазал, взрыв сбросил меня с насыпи.
А потом я пришёл в себя. Было темно, голова лежала на чем-то мягком, пахло всякой специфически медицинской химией и озоном, а еще привычно-электронно попискивал какой-то прибор — в общем, реанимация или что-то вроде того. Да уж, крепко приложило… интересно, а сколько я без сознания был? Чтобы увидеть яркий, красочный и связный, хоть и не очень правдоподобный бред в несколько месяцев длиной? Неужели я все это время в коме валялся? Или это просто авария чего-то там в мозгах перемкнула, и они себе придумали целый мир за те часы, пока нас из-под обломков спасатели вытаскивали.
Да, и почему какие-то уроды рядом с палатой орут… на гоблинском…
Тут повязку с глаз убрали. Я — точнее, моя голова — лежала на коленях у Инги, которая в день битвы под кольчугу зачем-то надела подаренный ей халатик из медкабинета. И нацепила на руку дешевые китайские пластиковые часы, которые она регулярно загоняла в режим будильника и так и не научилась сама из него выходить.
— Серг… ты живой.
Надо же, а я раньше и не знал, что моя младшая лаборантка умеет плакать.
— О, жив, герой…
Сам Анатолий тоже выглядел вполне геройски — он успел обзавестись шлемом, боевым топором и кольчугой. Причем судя по пятнам на земных еще штанах и кроссовках, а также рассеченной губе и фиолетовому синяку под левым глазом, все это было добыто при его, Блинова, непосредственном участии.