— Зачем нам может понадобиться делать на коленке счетчик Гейгера? — удивленно посмотрел я на старшего лаборанта. Тот тем временем воевал уже с третьим свертком, чем-то вроде бы отличавшимся от первых двух. Развернувшаяся бумага выпустила на свободу методичку по оказанию первой помощи, найденную Синицыным в какой-то лаборатории, где предполагалось проведение опасных экспериментов. Однако когда Сергей нагнулся за ней, то обложка осталась у него в руках, а прямо на нас и восхищенно присвистнувшего полугоблина уставилась глянцевая поверхность мужского журнала. И облаченная в одни лишь белые чулки мулатка, чьи огромнейшие сиськи могли бы вместить достаточно молока для прокорма целой ясельной групп. Ну, если они не силиконовые. Озадаченно почесав затылок, старший лаборант вручил неожиданную находку Борексу, и теперь полугоблин оказался поставлен перед сложным выбором. Ему приходилось одним глазом наблюдать за нашими действиям, а вторым изучать похабные картинки, созданные мастерами своего дела с применением дорогущей фототехники… и, разумеется, графических программ. Судя по тому, что второй глаз периодически тоже сьезжал к носу, картинки решительно побеждали.
— Подожди...Ты собрался сделать атомную бомбу?!
— Меня больше интересует рентген, пусть даже примитивный. У нас в одной из лабораторий есть приборы, которые в принципе можно переделать на просвечивание пациентов. Которыми, к слову, можем оказаться и мы сами. — Синицын принялся разворачивать следующую книгу. К сожалению, когда мы их упаковывали, то о том, чтобы подписать сделанные из чего попало обертки, как-то забыли, и потому сейчас наши «сокровища» предстояло в очередной раз переворошить, дабы выбрать самое ценное. — Мало ли что случиться может... Да и к вершинам власти многие приходят в достаточно зрелом возрасте с букетом из боевых ранений и просто травм с болячками. Быть умелыми лекарями в примитивном обществе крайне полезно для репутации.
— Да и в современном тоже, — хмыкнул я, обнаруживая в своих руках прекрасно знакомый талмуд, посвященный некоторым особенностям магнитных полей. Довольно сложное для понимания чтение перемежалось кучей формул, из которых при минимальном усилии можно было выцедить расчеты, помогающие в построении примитивных электрических устройств. Электроограды там, фонарика, звонка, батарейки какой-нибудь... — Только ты не забывай, поставят благодарные потомки открывателям рентгена памятник или не поставят — это еще как получится… А вот обычай хоронить хренового лекаря вместе с его скончавшимися пациентом много где практиковался.
Разумеется, куда больше заумных научных трудов и толстенных справочников с характеристиками отсутствующих в данном мире материалов нам бы сейчас пригодились пособия по анатомии человека, учебники медицины, книги об истории развития порохового дела и сталеварения, журналы популярной механики или даже газетные вырезки в стиле: «Сделай сам себе самогону». Но их не было. В нашем НИИ не занимались ни медициной, ни металлургией, ни сельским хозяйством, ни... да много чем не занимались! Хорошо хоть мы сумели обнаружить литературу по роботостроению, где учили рассчитывать прочность конструкций, а также теоретически пригодные к использованию радиолюбителями схемы примитивных раций. Хотелось бы, конечно, большего, но увы — нормальной библиотеки в корпусе еще не завелось. Да и шкафы и тумбочки научных сотрудников покуда не успели забиться черновиками чужих диссертаций и прочей теоретически полезной макулатурой, где при должном упорстве, кажется, можно найти даже пергамент за авторством Тутанхамона, с критическим отзывом Рамзеса. Утрирую, конечно, однако же когда выносил мусор из стен родной альма-матер, то пара рассыпающихся от ветхости листиков с дореволюционными «ятями» все-таки попадалась. Хотел было их к себе домой как антикварную ценность утащить, но на первом оказались рекламные объявления проституток начала двадцатого века, а на втором расписания спектаклей... и имена девиц, подозрительно совпадающие с содержимым первой из археологических находок. Воистину, времена меняются, а вот люди все те же!